Она вышла из комнаты высоко подняв голову и, стараясь не обращать внимания на то, как сильно бьется сердце, спустилась в столовую. Может, ей удастся найти служанку и выпросить у нее бутерброд, чтобы потихоньку унести к себе в комнату? К ее разочарованию, в столовой в полном одиночестве сидел отец. Перед ним стояла тарелка с ростбифом и кучей овощей, пирог со свининой, несколько сортов хлеба и два вида салатов. Аманда так долго стояла в дверях, не в силах оторваться от заманчивого зрелища, что отец заметил ее.
— Что надо? — воинственно спросил Гаркер.
— Можно мне присоединиться к тебе? услышала она собственный голос, и прежде чем он смог ответить, ринулась к столу. Служанка поставила перед ней тарелку.
— Ты пришла, чтобы объясниться или извиниться? — спросил отец.
— Я просто хочу есть, — ответила Аманда, пододвигая полную тарелку. Она была так голодна, что ей пришлось сдерживать себя, иначе она бы начала есть прямо руками.
Гаркер несколько минут наблюдал за ней и впервые увидел в своей дочери живого человека. Обычно она вела себя как маленькая всезнайка и с каждым годом заставляла острее чувствовать недостаток образования у него самого.
— Так почему сбежал этот профессор? Аманда заталкивала в рот морковь под соусом.
— Он не любил, когда его заставляют жить по расписанию. Ему нравится ходить в синематограф, на танцы и пикники. Он не любит музеи или лекции по евгенике. А размеры нашего дома или машины его не впечатлили.
Аманда не могла поверить, что вот так вот, запросто, разговаривает с отцом. Может, на нее повлияла хорошая еда?
Гаркер некоторое время размышлял над ее словами.
— А ты не могла пойти с ним на танцы?
— Я обручена с другим, к тому же у меня было так мало времени — я должна была заниматься и готовиться к походу по музеям.
Бобы с луком были божественными.
Гаркер смотрел на нее. То, что она обычно ела, выглядело крайне неаппетитно, а сегодня она уплетала как возчик. Он поначалу обвинял Аманду в отъезде Монтгомери, но теперь задумался, что, возможно, только благодаря Аманде молодой профессор пробыл у них так долго. В детстве она была упрямой, с сильной волей — как и ее мать. — но он нанял Тейлора, и через несколько месяцев девочка угомонилась. Поначалу Гаркер был доволен, но прошли годы, и Аманда превратилась в безупречную машину — скучную и бездушную, так что иногда ему хотелось, чтобы она показала коготки. А когда ей исполнилось двадцать, а она по-прежнему заучивала на память стихи, как десятилетняя, он начал с трудом выносить ее присутствие.
Теперь он наблюдал за Амандой, которая ела как сборщик с полей, и чувствовал, что что-то изменилось. Сегодня утром Грейс, которая обычно избегала его, как чумы, и, похоже, возненавидела его с момента приезда Тейлора, улыбнулась ему. И Гаркер впервые увидел Тейлора другими глазами. Образованность Тейлора больше не производила на него впечатление, и он задумался, а так ли тот умен, как все считают. Много лет назад, когда Грейс потребовала, чтобы Гаркер избавился от Тейлора, он отказался только из принципа. Он принял решение и следовал ему — прав он был или нет — и даже когда Грейс отказалась делить с ним кровать, пока не уедет Тейлор, он не мог ей позволить повлиять на принятое решение. Но сегодня утром Грейс улыбнулась ему, и он вспомнил, какой чертовски привлекательной женщиной она была, и задумался, чего ради он променял общество красавицы-жены на общество Тейлора.
— Принесите персиковый пирог, — велел Гаркер служанке. — Моя дочь голодна. Аманда неуверенно улыбнулась:
— А ты не боишься, что я потолстею?
— Мне нравятся женщины, у которых есть мясо на костях.
— То есть… я хочу сказать… — запнулась она, вспомнив похожие слова Монтгомери. — Спасибо, я с удовольствием поем пирога.
Аманда невольно посмотрела на пустое место напротив себя и подумала: «Я скучаю по нему». Она тут же сказала себе, что это глупая мысль, но вспомнив о переводе, которым наказал ее Тейлор, пожалела, что не может поехать на пикник с Монтгомери. «С Тейлором!» — тут же поправила она себя.
Она попыталась представить Тейлора лежащим на земле перед скатертью с едой или как он ведет такую же машину, какая была у Монтгомери. Она попыталась представить, как Тейлор моет ей голову или целует ее, но ни одна из картин не возникла у нее в голове достаточно отчетливо.
Гаркер заметил, что она смотрит на пустой стул, словно увидела там призрака, и спросил:
— Тебе что, понравился профессор? Аманда выпрямилась на стуле.
— Он был… — Она хотела сказать, что он был безответственным человеком, но он заботился о ней, а то, как он решил ее задачи, говорило, что он был образован. — Он был необычным, — сказала она наконец. — Абсолютно непредсказуемым. Никогда не знаешь, что он сделает в следующий момент.
— Никаких расписаний? — усмехнулся Гаркер, глядя на нее.
Аманда с удовольствием улыбнулась в ответ.
— Профессор Монтгомери просто не знал такого слова. Он верил в личную свободу каждого.
Ее улыбка напомнила Гаркеру, как улыбается Грейс, и он почувствовал, что ноги слабеют. Он так давно злился на жену, что почти сумел забыть ее. Да как она смела указывать ему, кого нанимать! Особенно после того, как она обманула его, не сказав, что была танцовщицей до того, как они поженились. Он раструбил всему городу о высоком происхождении жены, а теперь все смеются над ним.
Но сейчас, глядя на Аманду, он вспомнил гибкое, красивое тело Грейс. Она была великолепна в постели, но он прекратил их отношения, после того как она потребовала уволить Тейлора. Теперь он понял, что глупая гордость стоила ему жены и дочери.
— Ты не знаешь, где твоя мать бывает днем? — неожиданно спросил он.
— Нет, я давно ее не видела, — ответила она. И мысленно прибавила: «С того самого дня, как попросила у нее совета о Тейлоре». После чего густо покраснела.
Гаркер отодвинул стул и встал.
— Пойду, поищу ее, — он пошел к дверям, но обернулся. — Поужинаешь со мной сегодня?
— Да, конечно, — с удивлением ответила она.
Оставшись в столовой одна, Аманда снова посмотрела на пустой стул. Поведение отца каким-то образом было связано с Монтгомери. Из-за него ее чуть не изнасиловали, но из-за него отец пошел искать маму и пригласил саму Аманду поужинать с ним. Правда, она тут же с неудовольствием подумала, что будет переводить «Моби Дика» на греческий тоже по вине Монтгомери. Может, теперь, когда ее желудок был полон, она сумеет хоть что-то сделать? И она медленно пошла по ступенькам вверх, в жаркую комнату.
— Вы обнаружили это в ее комнате? — спрашивал Тейлор миссис Ганстон, держа на вытянутых руках разорванное белое платье, которое переливалось и искрилось в солнечных лучах.
