Впрочем, когда я серьезно осмыслил все, я и сам понял несостоятельность этого плана. Положим даже, что мне удастся выбраться из пустыни; но где я достану деньги, необходимые для покупки животных? Я не мог бы купить ни одной лошади, ни одного осла. Жители Новой Мексики только посмеялись бы надо мной.
— Терпение! — сказала моя жена, — мы здесь счастливы. Когда пробьет час, когда мы будем готовы к тому, чтобы уйти отсюда, Перст Божий, который привел нас сюда, сумеет и вывести нас отсюда.
Такими словами моя благородная жена постоянно заканчивала наши разговоры на эту тему.
И ее слова казались мне пророческими, тем более, что не одно предсказание моей жены уже сбылось.
Однажды — это было на четвертый год нашего пребывания в пустыне, — у нас шел разговор на эту тему, Мария, по обыкновению, ссылалась на помощь Провидения, которое выведет нас из нашего плена. Наш разговор был прерван прибежавшим впопыхах Генрихом. У него был торжествующей вид.
— Папа! Папа! — закричал он, — два оленя, два молодых оленя попали в нашу ловушку. Куджо подвел их к повозке; по величине они не уступают телятам.
В этом известии не было ничего необычного, в нашем загоне был уже не один олень. Правда, это были молодые олени, и так как до тех пор у нас были только старые, то Генрих и радовался этому.
В первое мгновение я не обратил на это известие никакого внимания и только вышел с Марией и детьми посмотреть на наших новых пленников.
Но когда Куджо и мальчики вели молодых оленей в наш загон, я вспомнил, что когда-то читал о том, что американские олени могут служить как верховые или упряжные животные.
Мне незачем говорить вам, друзья мои, что эти воспоминания открыли новые возможности для моих планов. Удастся ли нам сделать их упряжными? Смогут ли они вывести нас из пустыни?
Это было возможно, и мы решили напрячь все наши силы для того, чтобы добиться желаемого, и мы добились.
Куджо, как известно, очень ловко обращался с вьючными и упряжными животными. Когда оба оленя немного подросли, он впряг их в плуг и вспахал ими несколько акров земли. Зимою он возил на них дрова. Таким образом, они работали и в поле, и в повозке, как пара лучших быков.
XLIV. Охота на мустангов
Мы добились блестящих результатов. Ничто не мешало нам поймать и приручить оленей столько, сколько нужно для того, чтобы осуществить наш план. Мы поймали еще четырех детенышей, и Куджо выдрессировал их так же, как первых.
Но в это время другое обстоятельство еще яснее подтвердило пророческие слова моей жены и еще более укрепило нашу веру в то, что Господь Бог не отвернулся от нас и не откажет нам в своей помощи.
Однажды утром, едва мы проснулись, до нас донесся шум, который привел всех нас в большое смятение. Это было похоже на топот лошадей, а ржанье, которое мы услышали чуть позже, уже не оставляло никаких сомнений на этот счет. Помпо заржал в конюшне, и ему ответило несколько лошадей.
— Это индейцы! — и мы с отчаянием переглянулись.
Генрих, Франк и я вооружились ружьями, а Куджо взял свое длинное копье. Я быстро открыл одно окно и посмотрел наружу. Там действительно были лошади, но ни одного всадника! Лошадей было около двенадцати: среди них были белые, черные и в яблоках. Они бежали по лужайке, ржали и прыгали, резво размахивая хвостами и гривами. Они были без уздечек, без седел, — словом, без всякого следа, который указывал бы на то, что человеческая рука когда-либо касалась этих животных. Так оно и было на самом деле. Я понял, что это мустанги, дикие лошади пустыни.
Они, очевидно, спустились по течению ручья и вышли с восточной равнины. Их привлекла богатая растительность долины. Мы решили не дать им уйти отсюда.
Для этого нужно было только закрыть выход из долины. Но как это сделать без всякого шума! Они находились как раз против нашего дома, и нельзя было открыть дверь незаметно для них. Если бы они увидели нас, то, без сомнения, ускакали бы, и мы никогда больше не увидели бы их. Подойти к ним было невозможно. Однажды мы встречали целые стада мустангов, державшихся от нас на значительном расстоянии. Любопытно то, что лошадь, которая обыкновенно считается другом человека, больше всех диких животных боится нашего присутствия. Лошадь как будто чувствует, что человек нуждается в ее услугах и желает лишить ее свободы! Каждый раз, когда я вижу табун диких лошадей, я не могу не подумать, что среди них, наверное, есть несколько беглецов, которые сообщили своим товарищам, как с ними обращался человек, и внушили им мысль, что его следует остерегаться. Не подлежит сомнению то, что лошадь самое дикое животное.
Каким же образом нам стать владельцами этого табуна? Мы скоро придумали способ. Я попросил Куджо взять топор и следовать за мной. Мы выпрыгнули через заднее окно нашей хижины и, скрываясь за домом, прошли мимо конюшни таким образом, чтобы не привлекать внимание мустангов. Мы прошли по опушке и дошли до конца долины. Здесь Куджо сразу принялся за работу и меньше чем за полчаса свалил дерево и совершенно забаррикадировал проход. Поверх дерева мы набросали ветвей, так, что лошадь смогла бы разве что перелететь через это препятствие. Потом мы бегом вернулись домой, уже не стараясь скрыться от мустангов. Последние, увидев нас, бросились к лесу, но мы не приняли против этого никаких мер, прекрасно зная, что отныне им не удастся ускользнуть от нас. Помпо был взнуздан и оседлан. Мы приготовили лассо, и за три дня весь табун очутился в нашей власти.
Теперь, друзья мои, я думаю, что уже наскучил вам рассказами о наших приключениях. Я мог бы поведать вам еще много любопытного, но это в другой раз. Я мог бы рассказать вам, как мы поймали баранов и антилоп, как мы приручили буйвола и стали делать масло и сыр из молока самки, каким образом мы взрастили детенышей кугуара, черной медведицы и многих других хищных зверей. Я мог бы рассказать вам и о том, как мы с Куджо на наших лошадях путешествовали в «Лагерь скорби», — так мы назвали то место, где убиты были наши товарищи , — а также о том, как мы возвращались оттуда, увезя с собою две повозки и много других предметов первой необходимости. Я мог бы рассказать вам и многое другое, но вы, без сомнения, уже устали от моего длинного рассказа и с нетерпением ждете его конца.
Вот уже почти десять лет мы живем в этом оазисе. Все это время мы были счастливы и довольны своей судьбой. Бог благословил наши труды и увенчал их успехом. Но наши дети, как вы видите, выросли на природе, безо всякого воспитания, если не считать того, что мы им могли дать. Поэтому мы страстно желаем возвратиться к цивилизованной жизни. Ближайшей весной мы намерены отправиться в Сен-Луи. У нас уже все готово: наши повозки, наши лошади, товары, — все, кроме тех шкурок, которые мы добавим этой зимой. Я не знаю, вернемся ли мы когда-нибудь в этот уютный уголок, но воспоминание о нем никогда не изгладится из нашей памяти. А вернемся ли мы сюда или нет, это зависит от обстоятельств, которые готовит нам будущее. Однако мы намерены, оставляя долину, открыть все наши клетки, уничтожить все ограды, выпустить на свободу всех наших животных и дать им возможность вернуться к независимой жизни.
