— Вы, возможно, со мной не согласны. Но тогда объясните, какими чудесами были достигнуты такие результаты? Какими? — спрашивает у бизнесменов Н. С. Хрущев. Но ответа нет — никто не решается ни соглашаться, ни опровергать.
Глава Советского правительства говорит о гигантском семилетнем плане развития страны социализма, о том, когда и как Советский Союз намерен обогнать Соединенные Штаты Америки.
— Все мы имеем у себя, — с непоколебимой уверенностью говорит он. — Народ наш сплочен вокруг своего правительства, люди наши горят энтузиазмом, стремятся как можно лучше выполнить свой долг и тем самым еще больше укрепить свой социалистический строй.
Как бы беседуя с этими убежденными сторонниками всевластия капитала, Никита Сергеевич разъясняет им, как глубоко заблуждаются те деятели, которые проводят неумную политику дискриминации в торговле с Советским Союзом и другими социалистическими странами. На лицах некоторых бизнесменов появляется улыбка недоверия, когда Н. С. Хрущев говорит о том, что в результате политики дискриминации в торговле Советский Союз вынужден был развить производство таких машин, которых он раньше не производил, и все это привело к тому, что Советский Союз стал еще сильнее, чем раньше. Но эти улыбки моментально стираются, гаснут, когда с трибуны раздаются слова:
— Мы открыли секрет использования водородной энергии раньше вас. Раньше вас мы создали баллистическую межконтинентальную ракету, которой у вас фактически нет до сих пор. А ведь баллистическая межконтинентальная ракета — это поистине сгусток человеческой творческой мысли.
Какой же смысл имеют ваши запреты? Продолжение Соединенными Штатами Америки политики дискриминации Советского Союза в торговле означает попросту бессмысленное упорство.
В зале наступает как бы разрядка. Раздается смех. Многие в знак согласия кивают головами, обмениваются между собой репликами.
А с трибуны звучит уверенный голос человека, знающего цену своим убеждениям, не бросающего слов на ветер:
— Долгое время никто не осмеливался оспаривать у вас вашего первенства. Но вот настало время, когда появилось такое государство, которое принимает ваш вызов, которое учитывает уровень развития Соединенных Штатов Америки и в свою очередь бросает вам вызов. Можете быть уверены, что Советский Союз постоит за себя в этом экономическом соревновании: догонит вас и перегонит.
Вероятно, никогда за всю историю этого торжественно-строгого зала, где звучали голоса именитых особ, миллионеров и миллиардеров, не произносилось ничего подобного. Преисполненные непоколебимой верой в торжество социализма, слова, сказанные с такой нескрываемой гордостью и силой, как бы наполнили собой зал, и эти мастера и гроссмейстеры американского «большого бизнеса» ощутимо почувствовали, что есть такая сила, которая неизмеримо могущественнее, чем власть и воля капитала…
— Я, конечно, не призываю вас, господа бизнесмены, встать на те позиции миропонимания, на которых мы стоим; думаю, что и вы не претендуете на то, чтобы меня обратить в капиталистическую веру, — видимо, мы уже не в том возрасте, — говорит Никита Сергеевич. — Вы, вероятно, верите в победу вашей системы, а я убежден в победе социализма.
Но у сидящих в зале давно уже не стало той непоколебимой веры в незыблемость капиталистической системы, которая была у них когда-то. Для них становится ясно, что наступают тяжелые времена для некогда всесильного капитала…
— Теперь я готов ответить на ваши вопросы, господа, — говорит Н. С. Хрущев, закончив свое выступление и внимательно вглядываясь в лица банкиров, владельцев предприятий, дельцов, сидящих за столиками.
Слова просит редактор одного из распространенных американских журналов — «Лук», который известен своими отнюдь не прогрессивными статьями и выступлениями. Делая вид, что ему непонятно, как можно сочетать тезис о мирном сосуществовании капиталистических и социалистических государств с положениями научного коммунизма о неизбежности победы коммунистических идей во всем мире, редактор журнала под одобрительные смешки и возгласы людей, собравшихся где-то на втором ярусе, говорит, что, по его мнению, мирного сосуществования капиталистических и социалистических государств быть не может, ибо коммунизм является врагом такого сосуществования.
Свой вопрос редактор читает по бумажке. Он заметно волнуется. Закончив читать написанное, он быстро садится на место.
Водворяется молчание. Сотни глаз испытующе смотрят на советского гостя. Никита Сергеевич выдерживает паузу, а затем медленно, тщательно взвешивая каждое слово, говорит:
— То, что вы задаете такие вопросы, и то, что отдельные господа смеются, еще не выслушав моего ответа, показывает, как плохо они разбираются в существе дела. Люди, хорошо знакомые с историей, знают, что, когда человеческое общество завершало переход от феодализма к капитализму, также шла борьба между старым и новым.
Н. С. Хрущев спокойно разъясняет американским бизнесменам, почему на смену феодализму пришел капитализм и почему с такой же неизбежностью на смену капитализму идет социализм, коммунизм.
С балкона слышится нервозная реплика:
— Это не конкретный ответ!
И опять возникают смешки, уже не только на втором ярусе, но и за отдельными столиками в зале.
Никита Сергеевич ждет, когда воцарится тишина, и говорит:
— Может быть, вы недовольны существом дела, но такова история развития человеческого общества. Могу лишь добавить то, что говорится в подобных случаях в народе: если девица, родившая ребенка, хочет и впредь считать себя девицей и даже подает в суд, чтобы ее признали таковой, то от этого положение не меняется. Если даже суд и признал бы такую особу девицей, то все равно на деле она уже никогда ею не будет.
Весь зал громко хохочет, долго не утихают аплодисменты. Некоторые еще пытаются что-то выкрикивать, но все присутствующие шикают на них, не дают говорить. Слышатся голоса:
— Просим! Просим!
— Мне говорят, — продолжает Н. С. Хрущев, обращаясь к человеку, задавшему провокационный вопрос, — что Вы являетесь редактором большого журнала. Очевидно, это так? Чего Вы добиваетесь? Вы что, хотите, чтобы я выдал Вам гарантию, что американский народ вечно будет жить в условиях капиталистического общества? Хотите получить рецепт, чтобы удержать капитализм от его гибели? Я не доктор и не могу давать рецептов подобного рода. Вопрос о том, какой строй будет в вашей стране, зависит не от меня и не от Вас. Это зависит от американских рабочих, от американского народа, которые решат, какой строй им избрать. Таким образом, не рассчитывайте, г-н редактор, на успокоительные капли, я их дать Вам не могу.
Никита Сергеевич делает паузу, выжидательно смотрит в зал— никаких реплик больше не слышно.
— Никто не в силах остановить неумолимого хода истории! — продолжает он. — Хочу только подчеркнуть: мы стоим на позициях невмешательства во внутренние дела других государств. Так что за положение в своей стране отвечайте сами!
Деловые люди Америки с шумным одобрением встречают эти слова главы Советского правительства. Они явно отдают должное и ответу своего гостя и тому, как умело поставил он на место тех, кто пытались возвести какую-то преграду недоверия, натянутости между Н. С. Хрущевым и американскими бизнесменами.
Но не всем нравится мирное течение беседы. Ведь некоторые пришли сюда с мыслью «дать бой Хрущеву», «опровергнуть» коммунизм. И люди, далекие от журналистики, по шпаргалкам задают вопросы о том, почему американским журналистам не разрешают посылать из Москвы «любую информацию, какую они захотят», почему в СССР мешают приему радиопередач «Голоса Америки» и других подобных ей радиостанций… Характерно, что и этот вопрос читается по бумажке и задает его человек, который даже не спрашивает на то разрешения, — председательствующий просто оглашает его фамилию.
Глава Советского правительства напоминает таким людям, что он приехал в США по приглашению Президента Эйзенхауэра, и уже в первых беседах с ним было решено не касаться таких вопросов, которые относятся к внутренней компетенции государств. Но такой спокойный ответ лишь раздражает наиболее рьяных сторонников обострения. Раздаются провокационные реплики. В ответ на эти недостойные выходки Никита Сергеевич с чувством исключительного достоинства говорит:
— Господа, если вы пригласили меня, так прошу вас выслушать меня внимательно. Если вы этого не хотите, я могу не говорить. Я приехал в США не как проситель. Я представляю великое Советское государство, великий народ, совершивший Великую Октябрьскую революцию. И не заглушить вам, господа, никакими репликами того, чего достиг, что сделал и что хочет сделать наш великий народ.
Надо было видеть, какое сильнейшее впечатление произвели эти слова. В зале возник шум, всюду раздавались голоса, осуждающие авторов провокационных реплик, а затем наступила мертвая тишина. Никита Сергеевич продолжал:
