Надо было видеть, какое сильнейшее впечатление произвели эти слова. В зале возник шум, всюду раздавались голоса, осуждающие авторов провокационных реплик, а затем наступила мертвая тишина. Никита Сергеевич продолжал:
— Вопрос о том, как и что следует слушать нашему народу, — это дело нашего народа, дело советских людей. Такие вопросы решает и впредь будет решать сам советский народ и его правительство без вмешательства извне.
Речь Н. С. Хрущева и его ответы на вопросы произвели большое впечатление на представителей деловых кругов.
Встречу главы Советского правительства с деловыми людьми Нью-Йорка можно без всякого преувеличения назвать одним из центральных событий поездки Н. С. Хрущева в США. Именно здесь кое-кто хотел дать ему решающий бой. И эти люди повели свои атаки по заранее отработанному плану.
Однако события развернулись не так, как думали организаторы атак. Деловой мир Америки понял, что такая тактика здесь не принесет желаемого результата, — их сила встречает еще более сокрушающую силу. Правда, дальше, как бы по инерции, тактика «переспорить Хрущева или умереть» еще дала острую вспышку в Лос-Анжелосе. Но об этом будет более подробно рассказано в следующей главе.
«Сражение проиграно»—так резюмировала американская печать бесславную попытку определенных кругов «поставить Хрущева на колени» в Экономическом клубе Нью-Йорка. Его выступление оказалось настолько ярким, сильным, убедительным, что один из руководителей Экономического клуба сделал следующее заявление:
«Для всех, кто его слышал, ясно, что Хрущев, выступая на своем родном языке, является одним из лучших ораторов в мире. Это необычайно сильный оратор».
Газета «Нью-Йорк таймс», не скрывавшая своих надежд на то, что представители «большого бизнеса» сумеют «взять реванш за Вашингтон», вынуждена была признать полнейший провал таких расчетов. Ссылаясь на реакцию американских бизнесменов, присутствовавших на обеде в Экономическом клубе и слушавших речь Н. С. Хрущева, газета писала: «В этих наиболее влиятельных кругах американского общественного мнения впечатление было самым глубоким». Она приводит слова одного из участников обеда, который, несмотря на свои антипатии к Советскому государству, вынужден был признать:
— Он (Н. С. Хрущев. — Авторы) относится к разряду борцов, которых нельзя сбить с ног… Вы должны увидеть его, чтобы понять.
И даже небезызвестная Маргарита Хиггинс, немало потрудившаяся на поприще разжигания антисоветской истерии в США, начала скрепя сердце по-иному оценивать реакцию американского общественного мнения на выступления главы Советского правительства. В ее статье, опубликованной на страницах газеты «Нью-Йорк геральд трибюн» тут же по горячим следам, как она выражается, «схватки гигантов» в Экономическом клубе, говорится: «Хрущев добился того, что к коммунисту начинают относиться не как к дьяволу, а как к человеку. Г-н Хрущев победил некоторые страхи и поднял некоторые надежды лишь благодаря тому, что он показал себя человеком».
Первый день пребывания главы Советского правительства в Нью-Йорке, его встречи с властелинами крупнейших банков и монополий дали американским комментаторам обильную пищу для размышлений. В большинстве своем они сходились на том, что Н. С. Хрущев оказался подлинным героем дня. Он завоевал симпатии американцев и как государственный деятель, прибывший с миссией мира и доброй воли, и как человек. Они были восхищены его целеустремленностью, ясностью и точностью суждений, меткостью и остроумием его речей и реплик, умением найти подход к самым разным людям. Его неутомимость и кипучая энергия вызвали всеобщее удивление и уважение.
Эти чувства и настроения особенно ярко отразились в статье «Крисчен сайенс монитор», опубликованной 18 сентября под заголовком «Нью-Йорк оценивает Премьера». Вот что в ней говорится:
«Город Нью-Йорк быстро и остро реагирует на каждое слово советского Премьера Никиты С. Хрущева.
Некоторые из самых могущественных и влиятельных людей в нашей стране имели возможность на завтраке и обеде поближе присмотреться к нему, и они пришли к заключению, что этот русский — блестящий человек.
По мнению некоторых руководителей ведущих корпораций, ни в коем случае нельзя недооценивать этого человека. Один из руководящих бизнесменов сказал: «По каким-то причинам американский народ все еще полностью не осознал достижения и способности русских, и американцы все еще не понимают русских».
Другой промышленник заявил: «Это вовсе не случайное совпадение, что, когда г-н Хрущев отправился в русский аэропорт, его там ожидали четыре самых больших самолета в мире — «ТУ-114». И это вовсе не случайное совпадение, что русские попали в Луку, построили первый атомный ледокол и запустили первые спутники. С сегодняшнего утра я начинаю совершенно иными глазами смотреть на будущие задачи нашей экономики».
Изумительная способность г-на Хрущева быть приятным, остроумным и эффективным произвела большое впечатление в целом на нью-йоркцев — виднейших экономистов, промышленников, финансистов. Они поражены его умением быстро схватывать самую суть вопроса и использовать ее в выгодном для Советского Союза свете».
Подводя итоги первого дня пребывания Н. С. Хрущева в Нью-Йорке, газета приходит к заключению, что почти все жители города начинают сознавать, что на их глазах происходит событие огромного исторического значения. Повсюду можно слышать такие высказывания, реплики и замечания: «Мы видим, как делается история», «Это большое дело», «Это чрезвычайно важный момент»…
По словам газеты, любая деталь, любой, пусть самый незначительный, эпизод, связанный с визитом главы Советского правительства в Соединенные Штаты, приобретает особое звучание и воспринимается не как заурядное, обычное явление. Наглядным примером может служить случай, происшедший с Никитой Сергеевичем Хрущевым в отеле «Уолдорф-Астория». Направляясь в свои апартаменты, находящиеся на 35-м этаже гостиницы, советский гость и его спутники застряли в лифте между 29-м и 30-м этажами. После нескольких минут тщетных попыток привести лифт в движение Н. С. Хрущев вынужден был встать на табурет, чтобы выйти на площадку 30-го этажа и дальше подниматься пешком.
— Типичные капиталистические неполадки, — шутливо заметил он по поводу этого курьезного эпизода.
— Это сама История, — сказал Лодж, стараясь утешить обескураженную лифтершу мисс Анемоне. — Вы сможете рассказывать об этом своим внукам.
Надо сказать, что на следующий день после встречи Н. С. Хрущева с деловыми людьми Нью-Йорка в адрес главы Советского правительства поступило теплое письмо президента Экономического клуба, в котором давалась очень высокая оценка выступлению Никиты Сергеевича на вчерашнем обеде, а сама встреча была охарактеризована как «эпохальное событие в истории клуба».
По поводу недостойных выходок отдельных лиц, пытавшихся своими выкриками сорвать беседу Н. С. Хрущева с деловыми людьми, г-н Вудман писал:
«Я убежден, что Вы понимаете, как малочисленны они были. Члены клуба и подавляющее большинство гостей были очень заинтересованы в Ваших высказываниях и искренне признательны Вам за готовность отвечать на вопросы в конце такого длинного и тяжелого дня.
Сегодня утром я получил много комментариев по поводу этой встречи. Все они без исключения сводятся к тому, что это было интересное и важное событие. Я вновь хочу поблагодарить Вас от себя лично и от имени всех присутствовавших.
Искренне Ваш
Герберт Вудман».
На следующий же день Н. С. Хрущев направил г-ну Вудману ответное письмо, в котором сердечно поблагодарил президента Экономического клуба за высокую оценку его выступления и отметил, что он не уделяет никакого внимания тем лицам, которые недружественными репликами пытались омрачить встречу главы Советского правительства с деловыми людьми.
«Наша встреча была хорошей деловой встречей, — писал в своем ответном послании Н. С. Хрущев, — и она во многом способствовала улучшению взаимопонимания и укреплению дружественных отношений между Соединенными Штатами Америки и Советским Союзом.
С искренним уважением
Н. Хрущев».
Так закончилась встреча Н. С. Хрущева с людьми «большого бизнеса».
Там, где жил Рузвельт
Широкая лента хорошо накатанного асфальта прорезает кварталы небоскребов, затем бежит мимо восьми-десятиэтажных зданий, мимо притулившихся по обеим сторонам деревянных домиков и, наконец, в течение полутора часов вьется среди холмов и зеленых долин штата Нью-Йорк. Большой знак на белом щите указывает поворот налево: «Гайд-парк — поместье Ф. Д. Рузвельта». Шоссе резко сужается, но по обочинам, чем дальше, тем больше народа, а в маленьком поселке Гайд-парк, состоящем из одной улицы и парка, уже теснятся тысячи людей. У некоторых над головами зонтики: моросит.
