собак раздражение. Я столько раз пытался пристроить ему щеночка, причем ни какого-нибудь, а из зарегистрированного помета лабрадора с родословной!
– И что, не взял? Сердца у него нет…
– Причем здесь сердце, Лиза? Я же тебе говорю, он очень аккуратный и чистоплотный. Его безумно раздражает шерсть. А собаки, даже очень породистые, все же линяют…
И как-то само собой наши разговоры теперь от гардероба Яра сводились к любимой лабрадорихе Юры и нелюбви Виля к щеночкам.
А уж как только я неосторожно пообещала Юре уговорить Яра взять щенка, тот и вовсе списал мне все долги.
– Ох, Юра, но я не обещаю… Ты же знаешь Виля, он такой щепетильный к чистоте, шерсти…
– Конечно-конечно, но я ставлю на твою женскую хитрость, дорогая. Стоит только мальчику прилично накосячить, как ты сможешь воспользоваться обстоятельствами и переубедить его. А теперь я покажу тебе фоточки. Вот этот с красной ленточкой уже занят. Смотри с синей и желтой.
Пока щенки росли, а я еженедельно успешно проходила очередной отчетный концерт, успешно избегая Яра, жизнь вокруг нас кипела и бурлила.
В гостинице всеми сплетнями из клуба со мной делилась Леська:
– Он специально для меня выставил сцену в центре зала, обрамленную золотыми прутьями, как клетка. И теперь я танцую в образе…
– Райской птички?
– Райской, да, – усмехнулась Леся. – В образе Ангела. Причем они вместе с Адаряном приводят инвесторов и их друзей и ржут, что судьба ангела еще не решена, станет ли он падшим. Представляешь?
– А ты?
– Я в лоб спросила Виля, что происходит? А он сказал, что клетка – это единственный способ держать меня подальше от Алика.
Я закатила глаза, ох уж этот рыцарь в белом плаще, всех спасает, всем помогает!
– И что, получается?
Леська пожала плечами:
– Знаешь, Алик больше не лезет ко мне. После той задержки вообще не трогает, только скалится, когда видит меня, но даже не пытается затащить в подсобку, чтобы присунуть… Не знаю, что у них за дела, только Яра вроде как поднимает мне акции, демонстрируя богатым клиентам и не давая дотронуться. Я за вечер собираю до двадцати зрителей! У меня офигенные чаевые.
– Круто, – протянула я и задумалась, почему меня Яра не сажает в клетку? Вроде бы мне тоже полезно поднять рейтинг.
Этот вопрос я задала Юре, с которым тоже периодически обменивалась сплетнями.
– Вот объясни, почему он Леську раскручивает, а меня прячет?
– Хм… Насколько я знаю, принцессу он планировал поставить на место примы.
– А меня? Он мне сказал, что я займу место Снежной на бурлеск-шоу!
– Да? А я слышал, что пока ты не отработаешь у щедрого инвестора, в шоу тебя не пустят.
– Кто не пустит?
– Хозяин, кто же еще.
– Крап? Он же сам видел, как я танцую у шеста! Сам сказал, что на мне можно заработать больше, чем даст жирный Георгий!
Юра изогнул брови:
– Ого, я чего-то не знаю? Ну-ка, садись и расскажи.
И после истории о той бурной ночи, Юра пообещал узнать подробности у Яра.
– Вот только не говори ему, что это для меня.
– Узбагойся, что я, сосунок какой, не смогу обвести Виля вокруг пальца?!
Но не смог.
Вечером меня дернули в кабинет психолога, и я в крайнем изумлении спустилась вниз, заметила спину Жени, покидающей холл, и осторожно постучала в дверь Натальи Анатольевны.
В кабинете было темно, психолог не отзывалась. Пожав плечами, уже развернулась, чтоб уйти, как сильные руки перехватили за талию, зажали рот, прервав испуганный вопль, и втянули в темную комнату.
– Тс-с-с…
Оказавшись зажатой между дверью и телом Яра, я потеряла рассудок. Сейчас как угодно можно было оправдывать себя. Например, во мне бурлил адреналин, и я от страха плевала на свои принципы. Или что в темноте, конечно, я не узнала Виля, но именно сейчас дико захотелось целоваться. Или это он набросился на меня как голодный зверь, а я растерялась от напора.
Но в любом случае, я не сопротивлялась и таяла от его поцелуев и ласк, всхлипывала и сама теснее прижималась к его губам, целовала в скулы, шею и нетерпеливо теребила свитер, запуская руки под него и касаясь подрагивающих мышц.
Мы не произнесли ни слова, мне было не до них, и у Виля губы постоянно были заняты мной… Ноги не держали совершенно, и когда я почти сползла по двери на пол, Яра подхватил на руки и посадил на стол, ни на минуту не отрываясь от моего рта. Ласкал языком и покусывал, прерывисто вдыхая воздух, как утопающий.
– Лиз-за, – его полустон-полушипение дёрнуло меня по нервам, и я обхватила его талию ногами.
– Молчи, только молчи, – шептала я, быстро избавляя его от свитера и футболки.
Он стащил с меня пижамные штаны и расстегнул свой ремень на джинсах.
Я точно могла остановить его. И остановиться сама. Но не хотела. Черт… Я не понимаю его. Не понимаю, почему он. Не знаю, зачем он. Но люблю его. А с остальным разбираться буду позже.
Всё произошло быстро. От того, что он не мог сдерживаться, от того что я просила не останавливаться, от того что он был немного груб и при этом стонал, как израненный зверь, а я только крепче сжимала его ногами и гладила руки, цепляющиеся за талию.
Он протяжно зашипел, выпуская воздух сквозь зубы, и склонился надо мной, положив голову на грудь.
– Поехали ко мне?
Я покачала головой. Только сейчас понимая, что опять натворила глупость. Хотя то, как внутри все пело, скинув напряжение, то, как Яра стоял между моих бедер, прижимал меня к обнаженной в испарине груди и гладил по голове, целуя в макушку, было так сладко, так щемящее нежно!
– Ты зачем приехал? – я шептала, боясь нарушить это хрупкое равновесие, боясь, что как только он уберет руки и отойдет от меня, снова станет холодным расчетливым сутенером. А сейчас, прижимаясь к его груди и слушая бешено стучащее сердце, я могла обманываться сколько угодно и про любовь и про будущее.
– Мне Юра сказал, ты хотела поговорить, – Яра тоже ответил шепотом, видимо понимая шаткое положение нашего перемирия.
– Юра – язык для шпиона! Что ты ему пообещал? Взять щенка?
– Что? – тихо засмеялся Виль, приподнимая моё лицо за подбородок и заглядывая в глаза. – Я не настолько люблю своего стилиста, чтобы терпеть в доме псину!
– Тогда почему он так легко меня сдал? Мы же почти стали друзьями.
– Наверное, потому, что со мной он дружит намного дольше.
Мы опять помолчали в темноте, не разжимая рук, но вот Яра завозился, освободил руки и поправил джинсы, затягивая ремень. Я обреченно вздохнула, огладываясь в поисках пижамы и трусиков.
– Лиза?
Я подняла глаза на Яра, и снова прикрыла их, принимая поцелуй, теперь нежный и неторопливый.
– Одевайся и давай просто поговорим. Без обвинений. Хорошо?
Я кивнула и натянула штаны, поданные с пола Вилем.
– Я не хочу пускать тебя
