В конце концов казакам все это надоело, и они 22 октября приступом взяли Китай-город. Под контролем поляков оставался один Кремль. Для того чтобы сэкономить и без того скудные продовольственные запасы, они велели находившимся с ними русским выслать своих жен и детей за крепостные ворота. Пожарский лично принимал всех выходящих, не позволяя казакам обирать их, и из рук в руки передал на попечение доверенных ополченцев.
Прошло еще какое-то время, и поляки, доведенные голодом до людоедства, все-таки вступили в переговоры о капитуляции. Просили лишь одного — сохранить им жизнь. Первыми, как бы для проверки, они отпустили бояр — Федора Мстиславского, Ивана Воротынского, Ивана Никитича Романова с племянником, будущим царем Михаилом Федоровичем, и мать последнего, инокиню Марфу Ивановну. Всех их приняли с подобающим почтением и препроводили в свои имения. Вслед за ними вышли другие русские люди, по разным причинам оказавшиеся в польском стане. Увидев их в богатых одеждах и со скарбом, казаки Трубецкого бросились было на них, чтобы ограбить. Но ополчение Пожарского не допустило этого — казаки вынуждены были ни с чем возвратиться в свои таборы. На другой день воеводы принимали уже капитуляцию поляков: Пожарскому достался полк Будзилы, а Трубецкому — полк Струся. Участь сдавшихся была разной: ополченцы лояльно отнеслись к своим пленникам, а вот казаки подвергли их ограблению, а некоторых и убили. Следующий день, 27 ноября, ознаменовался торжественным молебном на Красной площади, выносом иконы Владимирской Божьей Матери и обозрением последствий пребывания поляков в Кремле, оставивших после себя оскверненные храмы, поруганные иконы, ободранные престолы и чаны с человеческим мясом.
После изгнания поляков «высокородный» Трубецкой поселился в Кремле, а скромный по природе Пожарский — в Воздвиженском монастыре на Арбате. Тем временем земцы начали разъезжаться по своим землям, а казаки, получив жалованье деньгами и имуществом, обнаруженным в Кремле, побезобразничав и побесчинствовав в пьяном угаре, рассыпались по близлежащим русским городам и волостям, занявшись грабежом. «И был, — говорит летописец, — во всей России мятеж, страшнее прежнего, а бояре и воеводы не знали, что и делать».
В Москве воинской силы практически не осталось, если не считать малочисленные личные княжеские дружины и боярские подворья с воинскими холопами. Казачий стан продолжал жить своей жизнью. Он то уменьшался, то увеличивался до угрожающих размеров, готовый все поставить с ног на голову. А тут и отрезвление пришло: в Вязьме обнаружился польский король Сигизмунд. Дело в том, что польская шляхта, встревоженная известиями о бедственном положении Струся в Московском Кремле, еще летом 1612 года потребовала от своего короля решительных действий, не указав, правда, с какими средствами и с каким войском королю идти на Москву. Тем не менее король кое-как набрал в Вильне 3 тысячи немцев, сформировал из них два полка и в октябре того же года двинулся с ними к Смоленску, рассчитывая, что польская конница, находившаяся там, примкнет к его войску. Однако его надежды не оправдались. Не помогло ему и коло (казачий круг), созванное королем, на котором он униженно просил шляхтичей о помощи. Так что из Смоленска на Москву выступил с тем, с чем и пришел, — с 3 тысячами наемников. Правда, в пути его нагнали 1200 всадников, усовестившихся таким отношением своих собратьев к королю. Но это было малым утешением. В Вязьме Сигизмунд соединился с остатками отряда Ходкевича и попытался взять Погорелое Городище. Но, послав тамошнему воеводе Юрию Шаховскому предложение о сдаче, получил такой ответ: «Ступай к Москве; будет Москва за тобой, и мы твои». Несолоно хлебавши пошел дальше. Встав под Волоколамском, отправил под Москву отряд молодого Адама Жолкевского.
В Москве же на воевод напал сильный страх: в городе к тому времени практически не было ни войска, чтобы сразиться в чистом поле, ни провианта, чтобы сесть в долгую осаду. И все-таки Пожарский и Трубецкой решились принять бой. Собрав все, что оставалось в городе, они выступили навстречу полякам и в отчаянном порыве обратили вспять менее удачливого потомка прославленного гетмана. Это был серьезный удар по престижу короля и ослабевшего польского воинства.
Хотя назвать это простой удачей язык не поворачивается. Русские за времена Смуты серьезно изменились. Как отмечают историки, ни один город не сдался королю, ни один русский не пришел к нему бить челом. Король же, чтобы не уходить побитым, задумал для престижа взять хотя бы… Волоколамск, но и здесь его ждала неудача. Все приступы окончились провалом, и он, потеряв немало своих воинов, снял осаду и прямой дорогой отправился в Польшу. «Как силен был прежде страх, нагнанный приближением Сигизмунда к Москве, так сильна была теперь радость, когда узнали об его отступлении от Волока», — говорит С. М. Соловьев.
Успеху сопутствовал и другой счастливый случай. Воевода Михаил Бутурин подступил к Переславлю-Рязанскому, где засел Иван Заруцкий, и в коротком бою наголову разбил его казачьи отряды. Атаман с Мариной Мнишек, ее сыном и остатками войска вынужден был бежать на Украину, а затем и в Астрахань.
Московское царство, земство и казачество, получило короткую передышку для того, чтобы выполнить основную задачу всенародного движения — приступить к процедуре избрания достойного, Богом благословенного царя. По городам были разосланы грамоты с приглашением прибыть в Москву по десяти представителей власти и выборных от сословий. Когда съехалось довольно много делегатов, назначили трехдневный пост, после которого начались заседания собора. Первым делом решался вопрос: выбирать царя из иностранных королевских дворов или из числа своих княжеско-боярских родов? Ответ был такой: иноязычных принцев, не христианской веры греческого закона, на Владимирское и Московское государство не избирать; Маринки и сына ее на государство не хотеть.
Следовательно, предстояло искать своего. Рассматривалось много кандидатур, в том числе татарских царевичей, князя Черкасского и князя Трубецкого. Пожарский на предложение баллотироваться ответил: «Недостоин я такой чести от вас». Наконец 7 февраля 1613 года поступили два письменных предложения — от дворянина из Галича и от одного из донских атаманов, в которых называлось имя Михаила Федоровича Романова, как самого близкого по родству с прежними царями через Анастасию Романовну, первую жену Ивана Грозного. Так получилось, что Михаил устраивал всех: и бывших тушинцев, окормлявшихся когда-то «воровским» патриархом Филаретом, и властолюбивых бояр, не желавших уступать царское место себе подобным, — предлагалось «мягкое тесто», из которого в отсутствие многоопытного отца можно лепить что угодно. Но прежде чем принять окончательное решение по кандидатуре царя, собор постановил послать в города и уезды надежных людей, для того чтобы узнать, как отнесется население к избранию Михаила Федоровича. Через две недели посланные вернулись. Подъехали и опоздавшие делегаты, а также бояре, ранее входившие в Семибоярщину и служившие полякам.
В первое воскресенье Великого поста, 21 февраля 1613 года, на свое последнее заседание собрался Земский собор. Каждый из 800 делегатов подал письменное мнение о том, кого бы он и избравшие его люди хотели видеть на царском троне. Мнение оказалось единым — Михаила Федоровича Романова. Так в европейскую политику входила новая русская династия, которой предстояло править Россией более трехсот лет, решая не только судьбы собственного народа, но и оказывая влияние на жизнь своих соседей: помогая одним и укрощая других, перекраивая государственные границы на политической карте мира в свою ли пользу или в пользу своих союзников.
Список использованной литературы
Богуславский В. В., Бурминов В. В. Русь. Рюриковичи: Иллюстрированный исторический словарь. М.: Познавательная книга плюс, 2000.
Богуславский В. В. Славянская Энциклопедия. XVII век. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2004.
Большаков В. И. Грани русской цивилизации. М.: Москва, 1999.
Брокгауз Ф., Ефрон И. Энциклопедический словарь. Россия. СПб., 1898.
Бушков A. A. Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000.
Валишевский К. Смутное время. М.: СП «ИКПА», 1989.
Валянский С. И., Калюжный Д. В. Другая история Руси. От Европы до Монголии. М.: Вече, 2001.
Вернадский Г. В. История России: Московское царство. Т. 1–2. Тверь; М.: ЛЕАН АГРАФ, 2001.
Вернадский Г. В. История России: Россия в средние века. Т. 1–2. Тверь; М.: ЛЕАН АГРАФ, 2001.
Вернадский Г. В. История России: Монголы и Русь. Т. 1–2. Тверь; М.: ЛЕАН АГРАФ, 2001.
Греков И. Б., Шахмагонов Ф. Ф. Мир истории: Русские земли в XIII–XV веках. М.: Молодая гвардия, 1986.
