был счастлив так, как никогда прежде.
– Ну, – сказал Кафтанов, – тебе не в сыске служить, Орлов, а писать романы, подражание Медынскому. Но тем не менее, прочитав твою докладную, я понимаю, что без встречи с Сухановым нам не обойтись.
– Андрей Петрович, мы старались сделать все, что могли.
– Судя по тому, что проделано, по срокам разработки пока унывать нечего. А вдруг Суханов ничего не скажет?
– Я найду его женщину.
– Очень красивую?
– Да.
– Тебе придется побегать по городу.
– Сейчас вся группа брошена на отработку связей Суханова.
Кафтанов встал из-за стола, прошелся по кабинету. Постоял у окна, глядя на желтеющие кроны деревьев в больничном саду напротив, засвистел какой-то прыгающий мотив.
– Вот что, Вадим, – Кафтанов обернулся, – оформляй командировку и лети к Суханову. Непростой он парнишка, видать, ох непростой.
Оформить командировку дело нелегкое. Вадим набегался по этажам, собирая визы и подписи. Наконец, когда все было готово, позвонил Марине. Телефон молчал.
Ребята из Управления милиции на воздушном транспорте обещали подсадить его на первый же рейс до Алма-Аты, поэтому надо было торопиться. Проинструктировав Калугина, он сел в машину и поехал домой собираться. В комнате Смагина магнитофон накручивал «ретро». Слышались веселые голоса. Вадим вошел в свою комнату, положил в кейс три рубашки и кое-чего по мелочи, надел кожаный пиджак, самую любимую свою вещь, набрал телефон Марины.
Телефон молчал.
Вадим вышел в коридор, постучал в дверь к Валере. Дверь распахнулась, и Вадим увидел сидящий за накрытым столом народ. Люди все больше были знакомые. Валера не любил менять друзей. Они встретили Вадима радостным гомоном и непременным требованием немедленно выпить.
– Не могу, ребята, улетаю, – засмеялся Вадим.
Но для этих людей эта причина не была веским поводом для отказа. Вся их жизнь состояла из поездок. Такая уж профессия – кинематографист. Едешь – прекрасно, вернулся – еще лучше.
– Не могу, ребята, – твердо сказал Вадим, – работа.
– Ладно, – Валера вылез из-за стола, – езжай, Орлов, но помни, великий Нансен сказал: прелесть любого путешествия в возвращении.
– Валера, если мне позвонит Марина…
– Понял, я скажу, что ты улетел, звонил и не мог дозвониться.
Они обнялись. Телефонный звонок настиг Вадима на пороге. Он бросился в комнату, поднял трубку.
– Орлов.
– Это я, Орлов. – Голос Марины доносился издалека, сквозь шорох и писк, казалось, что она говорит из другого города.
– Я срочно уезжаю, Марина. Еду во Внуково.
– Я выезжаю туда.
«Ти-ти-ти», – запела трубка.
Филиппыч гнал машину по осевой и, как ни странно, молчал. Лицо у него было недовольное, губы поджатые, казалось, что мысленно он видит бесконечный спор с молодым инспектором.
Вадим смотрел на шоссе, на пролетающие мимо машины, на деревья, обступившие дорогу, и думал о том, что скоро увидит Марину.
Как сразу и как прочно вошла она в его жизнь. И заслонила все, сделав каждый день праздником. Для него все было счастьем: видеть ее, ждать, думать о ней, только иногда к этому примешивалась горечь неосознанной ревности к прошлому. Марина мало рассказывала о себе. Он знал, что она была замужем еще в институте. Уехала с мужем работать в Калининград, а вернулась одна. Что произошло, она не говорила, а он не допытывался. Интуитивно он чувствовал, что до него у нее кто-то был. И это казалось ему вполне естественным. Молодая, умная, свободная, красивая. Конечно, что-то было. Умом Вадим понимал. Но именно это что-то заставляло его ревновать. Давно у него такого не было.
Ночью, сидя с Валерой Смагиным на кухне, он сбивчиво пытался передать свое состояние. Валерка посмеивался, ерничал в своей обычной манере и заключал их разговор словами:
– Тебе необходимы личные потрясения. Иначе ты на всю жизнь останешься в девках. Марина – чудо. Даже если у вас ничего не получится, помни старую истину, что пожар послужил украшению Москвы.
Он не мог обижаться на Валерку. Они много лет жили вместе. Смагин жил легко, весь оплетенный многочисленными романами. Работал он много и тяжело. К труду своему относился взыскательно и серьезно, считая это главным в жизни. Нет, Валера не мог или не хотел понять его. А Вадим сейчас пребывал в странном состоянии, когда все казалось прекрасным: люди, деревья, погода. Он понимал, что ему необходимо думать о предстоящей встрече с Сухановым. Мысленно готовиться к ней. Проговорить за себя и за него разговор, который состоится в колонии.
Понимал, но не мог ни на минуту сосредоточиться.
Машина подлетела к зданию аэропорта, и Вадим увидел двух офицеров милиции, стоящих на ступеньках. Его ждали. Он пожал руку Филиппычу, выслушал его ворчливые наставления и вылез из машины.
– Вы Орлов? – подошел к нему молодой капитан милиции.
– Да.
– Пойдемте, я провожу вас к кассе, ваш рейс через сорок минут.
До отлета оставалось еще полчаса. Вадим стоял у входа в аэропорт, провожая глазами все серые «жигули». Время уходило, а Марины не было. Внезапно он увидел Веру, свою бывшую жену, она шла, небрежно помахивая лакированной сумкой, глядя сквозь темные очки на этот суетный мир. Вадим смотрел на нее и думал о том, что правильно сказал Ремарк: «Ни один человек не может стать более чужим, чем тот, которого ты любил когда-то». Ничего не дернулось в нем. Шла к дверям аэропорта интересная, хорошо одетая женщина. Он знал ее имя, знал, как она говорит, смеется, знал, что она любит мороженое, и все. Такое можно знать о любом другом, не обязательно о бывшей жене. А ведь еще несколько лет назад он встретил ее в новом здании МХАТа, и сердце у него забилось гулко и беспокойно.
Вера наконец подняла глаза и увидела Вадима.
– Привет. Ты здесь по работе?
– Добрый день, Вера. Лечу в командировку.
– А я встречаю мужа, он прилетает из Лиссабона, и почему-то их рейс сажают во Внуково.
– Видимо, Шереметьево переполнено.
Она дала точную информацию. За словами о прилетающем муже стояло счастье встречи, общественное положение человека, с которым она связала свою жизнь.
Надежность и благополучие.
– Ты не меняешься. Только вот шрам у тебя появился.
– А ты все хорошеешь, Вера.
– Ну уж ладно, прощу тебе эту маленькую ложь. По– прежнему один?
И тут сердце у Вадима заколотилось. Через площадь от стоянки машин к нему бежала Марина.
– Нет, я не один, – ответил Вадим.
Марина подбежала, спросила, запыхавшись:
– Хоть пять минут у нас есть?
Вадим взглянул на часы:
– Пятнадцать.
– Это целая вечность.
– Познакомьтесь, – сказал Вадим.
Вера с любопытством оглядела Марину. Она увидела сразу все: прическу, во что та одета, какие на ней украшения. Она даже с
