– Мы организовали это заседание по двум причинам: во-первых, проступок этих четверых молодых людей, и во-вторых, нужно решить, что делать с этим… партиалом. Сенатор Уэйст.
– Как представитель Сети безопасности, – сказал Уэйст, – я начну с самого простого. Джейден Ван Рейн и Юн-Цзи Бак, пожалуйста, встаньте.
Джейден и Юн поднялись на ноги.
– Вы обвиняетесь в подделке военных документов, провале заявленной операции, уничтожении системы обороны Бруклинского моста, самовольном проникновении на территорию противника и несанкционированных боевых действиях, которые повлекли за собой гибель троих ваших товарищей. Что вы можете сказать в свое оправдание?
– Виновен, – ни на кого не глядя, с непроницаемым видом ответил Джейден.
Сенатор Уэйст перевел взгляд на Юн.
– Рядовой Бак?
Та молчала, но Кира заметила, что на глазах у нее слезы. Юн сглотнула, подняла голову, выпрямилась и проговорила:
– Виновна.
– За все эти преступления предусмотрено суровое наказание, – продолжал Уэйст, – но Сеть безопасности решила проявить снисхождение. Вы оба молоды, и если честно, мы не можем разбрасываться солдатами. Даже теми, кто нарушил закон, – Уэйст покосился на партиала и взял листок бумаги. – На закрытом военном суде, который состоялся сегодня утром, было решено, что рядовой Юн-Цзи Бак, как младшая по званию, выполняла приказы вышестоящего лица и поэтому невиновна. Рядовой Бак, вы вернетесь со мной в Форт Лагардия, к которому отныне приписаны. Можете садиться.
Юн села, и Кира увидела, что та плачет, уже не скрываясь. Кира протянула руку и похлопала Юн по колену.
Уэйст посмотрел на Джейдена:
– Лейтенант Ван Рейн. Рядовой Бак, как младший по званию, невиновна в содеянном, вы же, как старший, виновны вдвойне. Вы обманули командование, поставили под угрозу жизни гражданских лиц, из-за вас погибли трое ваших товарищей. Нам не важно, что они отправились с вами тайно и по доброй воле: именно вы были их вожаком, а теперь они мертвы.
– Да, сэр.
– Вы будете с позором уволены с воинской службы и предстанете перед гражданским судом. Сеть безопасности порекомендует заключить вас под стражу и отправить на тяжелые работы, но решать будет суд, а не мы. Можете садиться.
Джейден сел, и Кира прошептала еле слышно:
– Вот сволочь.
– Он прав, – тихо ответил Джейден, – и это еще мягко. По закону меня следовало казнить.
– Не спеши радоваться.
– Благодарю вас, сенатор Уэйст, – вмешался Хобб. – Перейдем к гражданским. Рядовой Бак, вы можете быть свободны.
– Спасибо, я останусь с друзьями, – ответила Юн, не двигаясь с места. Сенатор Хобб помолчал, пожал плечами и продолжил:
– Мистер Хару Сато, встаньте, пожалуйста.
Хару поднялся на ноги.
– Молодчина, Юн, – негромко заметила Изольда. – Сенатору Хоббу наверняка понравилось, что она решила проявить солидарность с вами.
– А остальным?
– Не уверена, – ответила Изольда.
– Хару Сато, – продолжал Хобб, – вам двадцать два года, вы самый старший член этой группы и единственный взрослый. Что вы можете сказать в свое оправдание?
Хару смерил сенатора суровым взглядом.
– Они не дети. Не надо относиться к ним свысока.
По залу пробежал ропот. Кира с трудом удержалась, чтобы не скривиться. «Хару, идиот, что ты творишь? Ты должен вызвать у них сочувствие, а не настраивать против себя!»
– Потрудитесь объяснить ваши слова, – холодно попросил сенатор Хобб.
– Вы только что вынесли Джейдену приговор за то, что он, как старший по званию, принял ошибочные решения, но при этом не признаете его взрослым? Кире и Юн по шестнадцать, они достигли возраста, с которого вы собираетесь законодательно предписать всем девушкам беременеть. Вы намерены заставить их рожать, но при этом не считаете взрослыми? – Хару обвел сенаторов пристальным взглядом. – Когда разразилась эпидемия, мне было одиннадцать лет. Я видел, как мой отец погиб во время нападения партиалов. Я наблюдал, как моя мать и братья умерли две недели спустя в школьном спортзале, куда набилось столько беженцев, что РМ распространялся со скоростью лесного пожара. В моем городе не выжил никто, кроме меня. Я в одиночку прошел больше тридцати километров, прежде чем встретил других уцелевших. В тот день, уважаемые сенаторы, мое детство закончилось. Эти трое тоже пережили подобное, причем лет им было еще меньше, чем мне. Каждый день они рискуют жизнью ради других, они работают, вы намерены приказать им рожать детей, и при этом у вас хватает наглости обращаться с ними как с малолетними? Это явно не та райская жизнь, которую мы потеряли из-за эпидемии, и пора уже вам это признать.
Кира слушала Хару, широко раскрыв глаза от изумления. «Молодчина, Хару. Скажи им всё как есть». Девушка наклонилась к Изольде:
– Так-то лучше.
– Для него – да, – прошептала Изольда. – А вот для вас – нет. Хару пытается выставить вас равными себе, чтобы все выглядело как заговор, а не так, будто один взрослый обманул кучку несовершеннолетних. Ведь если его сочтут вожаком, наказание будет куда более строгим. И он не хочет за вас отвечать, как Джейден за Юн.
– Но это же… – Кира хмуро оглядела сенаторов и Хару. – А на словах все было так красиво.
– Придумано гениально, – согласилась Изольда. – Такой интриган – и в строительстве пропадает.
– Ну хорошо, – проговорил сенатор Хобб. – Кира Уокер, вы настаиваете на том, чтобы с вами обращались, как со взрослой?
Черт. Спасибо тебе большое, Хару.
Кира медленно встала и вздернула голову:
– Я сама за себя отвечаю. Я знала, чем рискую, когда приняла такое решение.
– Похоже, вы верите в то, что говорите, – заметил доктор Скоузен. – Скажите, Кира, что же вы собирались делать с партиалом? Как вы планировали сохранить все в тайне? Как намеревались предотвратить угрозу новой эпидемии?
– Я вообще не думала везти его в Ист-Мидоу. Это была ваша идея, – Кира замолчала, наблюдая, как Скоузен побагровел от злости. Не слишком ли дерзко прозвучали ее слова? Она посмотрела на партиала: тот бросил на нее мрачный взгляд. Кира старалась не думать о том, как быстро он сможет избавиться от наручников. – Я хотела отрезать ему руку и провести все анализы на месте, – призналась девушка, – с помощью медицинского компьютера, который мы привезли в Бруклин. Никто бы не пострадал, если бы…
– Говорите, никто бы не пострадал? – перебил ее доктор Скоузен. – А как же трое погибших на Манхэттене? И то, что две женщины детородного возраста чудом спаслись от смерти? Вы работаете в родильном отделении и лучше других должны понимать, как нам дорога каждая потенциальная мать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
