нужное русло…
Проследив, что Атика выскользнула на улицу, мы с Тиграном переглянулись, и взялись за дело, нападая на вконец растерявшихся охранников. Сначала проституток, а потом и ланист. Что Мантул, что Назон не смогли быстро среагировать на изменение ситуации в каупоне, и застыли за своим столом, один с кистью винограда, второй с чашей, из которой выливалось вино. Прям хоть фреску с них пиши.
А гладиаторы, поняв, что охраны нет, почувствовав свою силу, пошли в разнос, переворачивая столы и разбирая оружие.
Не прошло и нескольких минут, как в каупону начала ломиться стража, что загнать «скот» обратно в стойло.
— А ну бросайте мечи, уроды! — а вот такого терпеть уже никто не стал.
И на стражников кинулась волна гладиаторов, только что выжившая против самых подготовленных убийц. Что тут какие-то воины с мечами, которые не сражались один на один? У них просто не было шансов. Ни одного.
Это не было даже сражением, просто избиением и разоружением младенцев.
— За мной! — рявкнул я, и Тигран подхватил вопль, выбегая вслед за мной из каупоны. За нами сначала последовали тех, кого мы успели с Тиграном завербовать, а затем неуверенно, но остальные. Причем — гладиаторы из обеих школ ланист. Сами братья либо погибли, либо серьезно ранены — я видел лишь как упали под ударами под стол, но чем дело закончилось для меня стало уже неважно.
На противоположном конце улицы я успел заметить улыбнувшуюся мне Атику, прежде чем она исчезла в городских улочках. И, кажется, я знал, кто позвал стражников в эту забегаловку. В конце концов, она же обещала мне помочь, верно?
Глава 18
— Что вы творите бесстыдники? — кричал, надрываясь ланиста Назон.
Предположу, что мужик ещё попросту не понимал, что произошло. Он выглядел разъяренным и сжимал кулаки так, будто готов собственноручно задушить гладиаторов, вышедших из повиновение.
— А ну немедленно прекратить! Остановитесь безумцы, иначе свершиться неисправимое!
На самом деле, зря он это удумал. Сидел бы в уголку, рот на замок закрыл и может на него никто бы даже внимания не обратил. Глядишь и выжил бы. Но, скорее всего, жить ланисте надоело. Другого объяснения его поведению я просто не находил.
— Успокой… — Назон хотел выдать ещё что-нибудь воодушевляющее, но заткнулся.
Раз и навсегда.
Клинок одного из гладиаторов вонзился ланисте в гортань. Удар был настолько мощный, что острие кинжала прибило несчастного к стене.
— Заткнись, сын волчицы, — зашипел гладиатор убийца, с каким-то особым, понятным только ему удовольствием, проворачивая лезвие почасовой стрелке. — Долго же я терпел твое нытье!
Он резко выдернул кинжал из убитого и тело Назона сползло на пол недвижимой кучкой. Озверев, гладиатор-убийца бросился на второго ланисту, пятившегося к стене. Решил устроить резню. И лежать ланисте бездыханно рядом с братом, но я решительно перегородил убийце дорогу.
— Остановись! — процедил я глядя в его безумные глаза.
Лезвие моего кинжала коснулось быстро вздымающейся груди гладиатора. Больно, но мне нужно было немножечко осудить его пыл. Иначе на воротит дел.
— Ты чего? — зашипел он. — Этот урод заслужил смерть! Я его убью! Отойди сейчас же.
Гладиатор попытался меня обойти, но я надавил острием кинжала сильнее. На груди начала растекаться пятно крови.
— Его мы возьмем в заложники, — проскрежетал я. — Остуди пыл, брат.
Гладиатор вряд ли оценил мою задумку, его ноздри расширились и он со свистом втягивал прелый воздух каупоны. На щеках убийцы вспыхнул румянец, а саму физиономию перекосило от гнева, как театральную гримасу. Однако частичка оставшегося разума все же заставила его подчиниться моей воле. Уверен, по моему лицу было наглядно видно, что я не буду останавливаться и вгоню кинжал ему в грудь.
Нам действительно были необходимы заложники, чтобы иметь твёрдую переговорную позицию с властями. Кроме того, за заложников можно будет потребовать что-то взамен на их освобождение. Так что терять потенциальную прибыль и выгоду на ровном месте — смысла нет.
Жалости к ланисте я не испытывал, и рассматривал его исключительно, как разменную монету. Того же не могу сказать про нашего наставника, к нему я испытывал уважение. Наставник, зажатый в углу каупоны, бился с несколькими противниками одновременно, как разгневанный лев защищающийся от стаи гиен. Гладиаторы, которым было интересно на практике взглянуть, как работает все то, чему чил этот человек, теперь получили такую возможность. Наставник умело отражал натиск противников, которые тоже отнюдь не были мальчиками для битья. все они были из числа гладиаторов, проваливших кровь на песке арены.
— Тебе нечего делить с нами! — я попытался его отговорить. — Это не стоит того, чтобы умирать!
Такого опытного воина, как наставник, надо ещё поискать днём с огнём. Хотелось верить, что я смогу склонить его на нашу сторону.
— Ты можешь присоединиться к восстанию против господ! — продолжил я. — У тебя есть отличный шанс стать по-настоящему свободным человеком!
Он не отвечал, но продолжал с остервенением отбивать выпады нападавших. Бой против противника, превосходящего тебя в числе, опасен ещё и тем, что расходуется в разы больше энергии, чем в схватке один на один. Я понимал, что наставник рано или поздно начнёт проседать функционально, тем более он был ветеранам с сединой висках. Понимал это и он сам, поэтому после очередного выпада, резко отступил, разрывая дистанцию. Я прекрасно понял, что он хочет сделать, но не имел возможности это пресечь. Наставник, одарив меня ненавистным взглядом, выгнал кинжал себе в живот, по самую рукоять. Издав последний вздох, он замертво завалился на пол каупоны. Нападавшие остановились.
— Идиот… — сорвалось с моих губ.
Один из гладиаторов был рванул в падшему, чтобы добить, но я остановил его, схватил за плечо.
— Он уже мертв, он выбрал свою дорогу, — сухо испытывая тяжесть в груди, сказал я.
Сожалеть больше времени не было, хотя наставник был достоин того, чтобы проводить его в последний путь. Увы…
— Тигран! — я позвал своего верного соратника. — Бери в заложники ланисту и владельца этой дыры. Ты ответственный за то, чтобы с их головы не упал не один волос.
— Сделаю! — подтвердил гладиатор.
Я тут же захлопал в ладоши, привлекая к себе внимание бывших невольников.
— Э! Мужики!
Сейчас это была разъярённая толпа, по повадкам скорее похожая на стаю бешеных собак. Они будут кидаться на каждого, кто встретится на их пути. Первоочерёдно следовало
