class="p1">— О чём? Что мы видели? Илбрек замешан в исчезновении студенток? Надпись в подземелье… Она опасна? Мой дар отреагировал на неё. Осталась одна, последняя руна.
— Столько вопросов! — Йон покачал головой. — Я не могу ответить на все. Сейчас не могу. Это важно. Мне нужно время, чтобы дело разрешилось. Нужна помощь более знающих людей. Наше вмешательство может всё испортить. Главное, что надпись из пяти рун и шестая руна ещё пуста.
— Пять студенток, — я понимала о чём он говорит.
— Шестая руна. Я думаю, это ты. Больше не ходи в старую лабораторию. Никуда не ходи одна. У тебя же есть подруга?
— Верика.
— Пусть она сопровождает тебя. Если кто-нибудь станет звать в лабораторию, скажи мне или магистру Дромеру. Ему можно. И не доверяй Илбрекам.
— Думаешь сын знает, чем занимается отец? — непонятная обида сжала сердце. Не просто так «котик» расточал обаяние. — Не верю, что Ди́ан причастен. Он помог мне достать записи Ларии. Так я узнала, что все студентки жили в комнате тридцать шесть.
— И внушил, что комната проклята, а тёмный лаборант управляет событиями, — язвительно парировал Йон. — Конечно, этот меховой половичок такой душка. Ни одна девица не устоит. Стоит чуть поманить, — за спиной мага проступил фиолетовый полог.
Йон сжал пальцы на моём плече. Во взгляде плескалась горечь. Он помотал головой, точно прогоняя морок. Проговорил спокойнее:
— Наивная Руна. Не вздумай говорить кошаку, что видела ректора в подземелье. Ни о чём не спрашивай его.
— Не считай меня дурочкой! — я взвилась, ткнула хаотика кулаками в грудь и зашагала к общежитию.
Йонище-воронище! Как он посмел думать, что я поплыла от нежностей Илбрека! Даже, если и так, то какое ему дело!?
— Я не хочу, чтобы ты пропала!
Голос мага настиг меня и заставил обернуться.
— С чего бы?! — я не сдавалась.
— С того…
Теперь Айгермар показал мне спину, будто не желая больше видеть.
Глава 24
За неделю я составила план доклада и набросала тезисы, используя книги магистра Дромера. Изучала источники вдумчиво и неторопливо. Некоторые подробности о страшном заклинании были интересны, но ничуть не меняли первого впечатления. Заклинание складывалось из нескольких связанных между собой рун. В бою маги чертили вязь на собственном теле. Нельзя было отрывать пера, вкладывая силу дара.
Позже формулу использовали немного иначе. Кто-то по-прежнему смешивал магию, руны и кровь, чтобы получить исцеление для других. Кто-то вырезал смертельную надпись на входе в тайники. Иссушающая магия сочеталась с запирающим заклинанием. Грабители, рыскающие по склепам в поисках сокровищ, не имели ни одного шанса уйти живыми. Шесть рун, связанных между собой. Шесть смертельных ударов, обращающих тело в прах, а дар в сгустки энергии. Вряд ли кто-то выдерживал прочтение первой же руны.
Исследование отвлекало от мыслей о Йоне. Он спас меня от смерти, помог выбраться из подземелья и… мы снова поссорились. Или нет? Когда же я пойму, что на уме у этого несносного мага?!
— Однажды я запру вас в архиве, Руна, — серьёзно сообщил мне магистр Дромер. — До окончания обучения в Академии.
Вот такой строгий учитель. Моё любопытство пришлось не по нраву Артикусу Дромеру.
Я много размышляла и снова навестила его. Йона в архиве я больше не встречала, но знала, что он рассказал Дромеру о подземелье. Айгермар избегал меня, наблюдая издали. Его строгая фигура в фиолетовой куртке изредка показывалась на моём пути. Хаотик сдвигал брови и отворачивался. Я жалела, что поругалась с ним из-за Ди́ана. И почему мы не можем спокойно поговорить?
— И вашего любимого Айгермара заприте.
Я положила ценные книги на стол магистра. Они мне больше не понадобятся. Всё самое необходимое было тщательно переписано в блокнот. Дромер отругал меня за непослушание, а я немного сердилась на него и Йона.
— Вы оба скрываете от меня правду. Шушукаетесь за спиной. Ничего не объясняете. Запрещаете ходить в старую лабораторию. Это нечестно. Я живу в комнате тридцать шесть. Это меня преследует мифическое проклятие. Что-то оно поутихло, кстати. А Йон считает, что я стану шестой жертвой.
Я выговорилась и с вызовом посмотрела на магистра Дромера. Надо быть совсем дурочкой, чтобы не понять — он и Айгермар давно догадывались о делишках ректора. Возможно, им не хватало доказательств и свидетелей. В этом всё дело.
— Для каждой тайны своё время, девочка, — терпеливо произнёс Дромер, пряча книги в одном из многочисленных шкафов. — Не всё сразу. Не будем мешать важным людям заниматься правильными делами. Терпение, и все причастные понесут наказание. Но кое в чём ты права. Если ты внимательно читала источники, то помнишь о принципе добровольности. Это всё, что тебе необходимо сейчас знать.
— Добровольность? Над аркой в развалинах начертана эта руна.
— Принять ответственность за собственное решение. И не только. Рунологи по своей воле отдавали жизнь. Никто не заставлял их читать формулу.
— И?
Мне, конечно, был необходим дружеский совет, но внятный и простой. А магистр вознамерился запутать меня ещё больше.
— Тебя нельзя увести силой. Ты не жертва — ты добровольный исполнитель. Это одно из условий, чтобы «Рунная бабочка» сработала. Пусть кто-то и привёл тебя к этому.
— Я не стану читать формулу. Даже если снова спущусь в подземелье. Меня не надо убеждать, что оживление символа опасно.
Уголки губ магистра Дромера немного приподнялись. Должно быть это означало улыбку.
— Ты добровольно спустилась в старую лабораторию. Как и пять предыдущих девушек. Ради спасения от вымышленного проклятия они были готовы прочесть любые заговоры.
— Но я не верю в проклятие! И Лария… Она никогда не поверила бы!
— Для таких случаев изобретаются другие способы. Поэтому не поддавайся на уговоры или необычные предложения. Заманчивые обещания анимагов прямой дорогой могут привести в тайник ректора.
— Почему именно анимагов?
И этот туда же! Как и Айгермар магистр намекал на Ди́ана. Верит, что я очарована «котиком» и готова кинуться за симпатягой сломя голову? Фу, противно!
— А кто у нас ректор Илбрек? — прищурившись, спросил магистр.
— Гад ползучий!
— Верно. Анимаг! И его сын недалеко ушёл.
От учителя Дромера я вышла в отвратительном настроении и решила прогуляться до «Весёлой лисицы». Верика с утра отрабатывала проваленный практикум, поэтому последовать совету Йона — не ходить в одиночестве — я не смогла.
Пока шла через парк Академии, три раза обернулась и два раза заподозрила в слежке незнакомых студентов. Беседа с магистром сделала из меня пугливого зайца. И ведь не поспоришь, что люди действительно пропадают. Например, тётушка Верики. За всеми делами я забыла о тёте Чибелле. Так и не спросила, что
