старика тряслись руки. Илбрек словно разваливался на глазах. Его слова напомнили о подземелье и хранилищах искр. Меня одолели сомнения, которые я с усилием подавила.
Я ничего не сделала для того, чтобы заслужить внимание толпы, но оно оказалось приятным. Моя глупая вспышка прошла, однако я с вызовом смотрела на Айгермара. Я улыбалась гостям праздника. Верика стояла рядом с Ди́аном и с восторгом била в ладоши, радуясь за меня. Она единственная, кто ничего не скрывал. Не то что «котик». Молодой ирбис почему-то был задумчив, а на гладко выбритых щеках горел румянец.
Я чувствовала себя отомщённой. Лария не лучше меня. Осталось добиться первого места в рейтинге к концу года, чтобы попасть в галерею портретов лучших из лучших.
От волнения у меня разболелась голова. Тянущая и неясная боль накрыла сверху, ударила в виски.
— Скажи несколько слов, милая, — прошептала госпожа Бэррис, дёрнув меня за руку.
— Я очень рада, что…
Голос сорвался. Обруч сжал голову будто тисками. Кажется, я застонала. Я никогда не испытывала подобной боли. Диадема жгла и давила. В глазах потемнело. Сквозь пелену я увидела, как Йон взмахнул руками и фиолетовый поток магии потёк в мою сторону.
— Держите её, — будто издали раздался голос ректора. — Надеюсь, она не умрёт? Вон как побелела. Следите за её состоянием.
Мне не понравилась интонация Илбрека. Так говорят о том, что принадлежит тебе и не должно уйти из рук. Я не могла думать об этом. Голову сжимало всё сильнее. В зале поднялся шум, от которого становилось только хуже. В ушах гремело и било колоколом. Я пыталась снять диадему, но в волосы и кожу будто впились колючки.
— Проклятие не отпускает избранницу, — прохрипел Женталь.
— Я умираю, — еле ворочая языком произнесла я, повисая на руках Женталя и госпожи Бэррис.
— Сильное проклятие, милая. Очень сильное, — нашёптывала наставница в самое ухо. — Борись с ним. Всегда есть способ спастись. Всего лишь стоит дойти до конца.
— Я не верю…
— Никто не верит, поэтому страдает.
— Проклятие, — эхом повторила я.
— Какое проклятие, милая? — бодрым голосом поинтересовалась госпожа Бэррис.
— Вы сказали…
— У тебя жар, Руна. Немного помутился рассудок и померещилось что-то.
Я и сама начала сомневаться, что слышала настойчивый шёпот госпожи Бэррис. Обрывки мыслей и чувств смешались в клубок копошащихся чёрных червей. Этот жуткий образ полностью заполнил моё сознание.
Двое наставников держали меня под руки. Пока они вливали яд в моё сознание, Йон колдовал. Я не видела, что происходит с обручем, но от магии Айгермара постепенно становилось немного легче. Наконец, он подскочил ко мне и сдёрнул с головы диадему, разламывая металлическое плетение на части. Обруч легко распался в его руках.
Все в зале охнули, но ни один не осмелился подойти ближе. Только Йон вышел вперёд. Хаотик грубо вырвал меня из рук двух магов.
— Айгермар! — резкий голос Женталя ударил словно плетью по коже. — Не влезай не в своё дело! Мы позаботимся о студентке!
Йон не остановился. Я еле переставляла ноги, когда он поволок меня за собой. Лица гостей слились в однотонное пятно. Я не различала, где Верика, Ди́ан и остальные.
Мы бежали. Только Йон знал, куда мы направляемся, а я полностью подчинилась его воле. Ужас отступал. Холодный воздух остудил пылающую голову, а силы возвращались. Ветки кустарника цеплялись за платье, царапали кожу. Я быстро перестала ощущать уколы и неприятные холодные касания. Главное, что больше нет Женталя, наставницы и ректора.
Мы остановились так же внезапно, как бросились бежать, и тяжело дышали, глядя друг на друга. Ко мне вернулась ясность сознания.
— Что это было? — спросила я, переплетая пальцы с пальцами Йона, боясь отпустить его.
Меня била дрожь.
— Попытка подтолкнуть тебя к неизбежному. Опасное проклятие, которое следует уничтожить, исполнив их приказы. Они ведь так говорили тебе?
Фиолетовые искры магии всё ещё кружили в глазах Айгермара, губы приоткрылись. У него были такие горячие и сильные руки, а я почувствовала себя слабой и хрупкой бабочкой. После пережитого страха мне хотелось защиты и нежности.
— Несли очередную чушь, — прошептала я, подчиняясь силе, которую не могла побороть.
Йон был необходим мне как никогда. Нас кинуло навстречу, прямо в объятия друг друга, где я ощутила требовательный жар мага Хаоса. Айгермар накрыл мой рот своим, но на миг замер, сдерживая порыв. Я ожидала неистового напора, но окунулась в сладкое марево, сделавшее мир нереальным.
Маг осторожно ласкал мои губы. Чуть касался, будто боясь напугать, или, забываясь, жадно забирал себе. Я точно поднялась над землёй. Никогда не испытывала ничего подобного. Мой первый поцелуй! Я не представляла, каким он будет.
Нежность и тепло затопили сердце. Я взлетала вверх и мягко падала, оказываясь в сильных руках мага. Я тонула и задыхалась, плыла на глубине — медленно и тягуче. Я не хотела, чтобы это заканчивалось, но Йон отступил и разорвал нашу связь. Всего на несколько секунд, потому что, моргнув снова заключил меня в объятия, прижался губами к виску. Ошарашенная, я чувствовала себя тряпичной куклой, с которой можно делать всё, что угодно.
— Это невозможно преодолеть. Я не должен прикасаться к тебе. Я дал слово…
Он убеждал себя, а ладони скользили по моим плечам и спине. Его сдержанная ласка оказалась чувственнее и острее, чем самые откровенные поцелуи, а я окончательно рухнула с неба на землю. Он запрещал себе быть рядом со мной, но продолжал прижимать моё ослабшее тело к своему. Я слышала, как сильно бьётся сердце Айгермара. Так же сильно, как и моё.
В эту секунду я о многом догадалась.
— Здесь мы встречались, — прошептал он. — Я виновен. Я обещал… Она была…
— Совершенством! Я знаю, — я бессильно откликнулась, всё понимая. — Мне всё детство твердили об этом и в Академии ничего не изменилось. Я не желаю слышать о Ларии. Не сейчас!
Я должна была оттолкнуть Йона, показать гордость, но в его объятиях стала совсем слабой. Почему так жестоко? Почему так больно? И ничего непонятно. Как нам теперь быть? Как я буду смотреть ему в глаза? Как вести себя, сталкиваясь на тренировках в павильоне? Раньше я могла игнорировать Йона, делать вид, что он мне совсем не интересен.
— Тебе не стоило целовать меня. Всё испортил…
— Я не жалею Руна. Нет жалею, только об одном…
— Не хочу слушать!
Я толкнула Айгермара в грудь, но так и не освободилась от жарких рук.
— Я думал ты вредная девчонка, которая изводила ту, которую я любил. Она рассказывала, что терпела твои обиды и вечное недовольство. Ей не просто
