превратиться в горошину и откатиться под кровать.
Он бы без проблем взял ее силой, но, увидев кровь на голове, отпустил.
– Завтра меня уже не будет.
Диана отпрянула и села на кровать, голова болела. Жутко болела. И душа болела, и сердце ныло. Непонятно почему все эти органы вдруг взбунтовались.
– Я могу выходить из замка в город?
– И к старухе в лес тоже, – усмехнулся он. – Конечно нет!
Стефано снова скрылся в своих покоях, и Диана услышала, как скрипнула кровать под ним. Черт, она не успела его убедить, что убегать больше нет ни сил, ни желания. Но поверил бы он? Вряд ли! А попробовать стоило.
– Ваша Светлость, – она влетела в его спальню, – чем мне доказать, что я больше не намерена убегать, это плохо заканчивается.
– Почему я должен вам верить?
Диана, заламывая пальцы на руках, начала ходить вдоль стены, подальше от его кровати, и пыталась объяснить:
– Если вы уезжаете надолго, то сидеть в четырех стенах мне будет очень сложно. Мне бы хотелось выходить к людям в город… Посетить с визитом дом Реджины, побывать на празднике! А почему вы не должны мне верить, ведь старуха сказала, что это моя кровь будет на ваших руках, когда я умру. Но поскольку вас не будет, то я не умру. Это может случиться в будущем. К тому же логично было бы думать, что чем дальше вы от меня находитесь, тем больше шансов у меня выжить, – причитала она себе под нос, ходила из угла в угол, растирала пальцы и много говорила. Она так тараторила, что герцог встал с кровати, обвязал бедра простыней и заткнул ей рот ладонью.
– А теперь слушайте меня! Убивать я вас не собираюсь, лесным старухам я не верю. Она может быть одной из тех, кто хочет распада Миланского герцогства, что, конечно, произойдет без наследников. От страха за свою жизнь вы еще сильнее захотите сбежать, поэтому будете сидеть здесь, гулять в саду, а если захотите выйти в город, то за вами пойдет моя охрана. Вы согласны?
Диана кивнула, и он убрал ладонь от ее лица.
– Теперь уходите в свои покои, – хрипло произнес герцог в минимальной близости от нее.
На этот приглушенный голос Диана обернулась, но герцог уже сделал шаг назад и указал ей на дверь. Она только сейчас осознала, что он стоит перед ней в неподобающем виде. Но от того, как он умело скрывал простыней нижнюю часть тела, у Дианы впервые возникло желание туда смотреть.
– Я отпустила Марту и не хочу ее тревожить. – Ее голос дрогнул, но выбора не было. Она повернулась к нему спиной. – Вы можете мне помочь развязать ленты на платье?
– Вы издеваетесь? – послышался его недовольный тон.
– Тогда мне придется спать в платье.
Герцог кивнул. Она этого не видела, но отчетливо ощутила его теплые пальцы. Ленты можно было быстро развязать, не касаясь кожи. Но он, будто решив поиздеваться, тянул их медленно и проводил пальцем по позвоночнику. Диана набрала полную грудь воздуха. Боясь дышать, она сильнее прижала платье к груди, чтобы оно не скользнуло вниз к ногам. Снять она его должна в своих покоях.
Как только ленты были развязаны, Диану ничего не стесняло, кроме стыда за то, что ей понравился этот процесс. В первую брачную ночь герцог делал это быстро и грубо. А сейчас медленно и нежно, с приятными прикосновениями к коже. Боже правый! Она кинулась к себе в покои, лишь бросив неуклюжее спасибо. Быстро скинула платье и схватила ночную сорочку, прижав ее к груди. Ей показалось, что Стефано пойдет за ней, но его не было. С минуту она стояла с сорочкой в руках и прислушивалась, но было тихо. Он наверняка лег спать. Диана накинула сорочку и, даже не завязывая ленты, залезла в постель.
Она еще долго не могла уснуть, в мыслях витали события дня: старуха с ее видениями, страх за свою жизнь, песнопения язычников, которые Диана слышала сквозь пелену тумана в голове. А еще – прикосновения герцога, которые были приятны и волнительны одновременно. Думая обо всем этом, она уснула. Ей снился мрачный сон: кругом голые ветки и сухая трава под ногами. Она стояла возле лачуги, из которой вышла старуха, и Диана протянула ей сверток. Среди всего серого и невзрачного этот сверток был кристально белым. Внутри его начало что-то кряхтеть, она протянула сверток женщине со слезами на глазах. Она как будто прощалась с ним, задыхаясь от нехватки воздуха и спазмов в груди. Отдала добровольно. А потом развернулась и ушла в черноту ночи.
Диана вскрикнула и проснулась, оглядываясь, – уже светало, но комнату все еще наполнял предрассветный сумрак. Это был сон, который она не могла объяснить, зато явственно ощущала утрату, горе и боль.
Вскочив с кровати, она схватилась за шнурок с колокольчиком, от звона которого прибежит Марта. Спать больше не хотелось, лучше одеться и идти вниз, лучше заняться меню, раздать распоряжения слугам или погулять в саду. Хоть как-то себя отвлечь от вчерашнего происшествия.
Взгляд упал на простыню, и Диана недовольно выдохнула, уставившись на пятна собственной крови. Значит, и сорочка в крови. Пришла месячная кровь, вот поэтому и сон был беспокойным.
Тут же забежала Марта и ахнула, сложив руки в молитвенном жесте:
– Вы не беременны, Ваша Светлость, а я так надеялась.
– Это всего лишь кровь…
– Признак того, что вы не носите в себе малыша, – тут же вставила Марта, уже зная, что герцогиня плохо осведомлена в таких вещах, – первый признак беременности – это отсутствие месячной крови. Но если спать в разных кроватях с герцогом, то забеременеть будет невозможно.
– Это его проблемы, – гордо произнесла Диана, – не мне нужен наследник.
– Но женщине нужны дети, ее роль – быть матерью.
– У тебя нет детей, – напомнила она камеристке, – значит, и без них можно жить.
– Я служанка, а вы герцогиня, – ответила ей Марта и стала снимать с Дианы сорочку, – я сейчас все поменяю.
– Его Светлость спит?
– Нет, он встал рано. Что-то произошло в Форли, и Его Светлость собирается в дорогу. Кажется, там жители устроили бунт.
Диана удивленно посмотрела на Марту, но вид у той был спокойным. Либо она не поняла, что сейчас сказала, либо не хочет забивать себе голову мужскими делами.
– По какому поводу бунт?
Как хорошо, что Марта успела облачить хозяйку в платье, потому что
