— Возможно это тоже результат необычного магического фона? Рост популяции обусловлен… — начала рассуждать Ксана, погружаясь в мысли мастера жизни, но Ксарос ей не дал закончить:
— Неважно! Плодовитость аборигенов сейчас не самое главное. Это факт, с которым придется считаться. А уж из-за чего он возник и вовсе второстепенный вопрос. Сейчас важно удержать темп наступления. Чем больше территорий мы подомнем под себя, тем больше ресурсов получим. И тем сложнее с нами будет справиться. В идеале, конечно лучше всего стравить между собой аборигенов, но даже в этом раскладе, нам придется выступать с позиции силы.
— Со слабым не считаются, — произнесла Ксана, слегка перефразировав древнюю поговорку соргов.
— Правильно, — кивнул Ксарос. — Мы либо станем сильными, либо нас поглотят. Чтобы этого не случилось, нужны подобия.
Ксана бросила на него быстрый взгляд.
— Подобия более разумные, чем обычно?
Мастер войны на секунду задумался, затем решительно тряхнул головой.
— Да, вноси изменения, делай рунных солдат более сообразительными. Полагаю это нам пригодится.
Ксана довольно заулыбалась. Как мастеру жизни, ей позволили сделать то, что другим кудесникам в Империи строго запрещалось.
— Только не увлекайся, — строго предупредил Ксарос, слегка обеспокоенный предвкушающим выражением на лице девушки. — Мне вовсе не нужно, чтобы ты насоздавала армию полностью разумных рунных солдат. Иначе следующая разведывательная группа соргов, придя в этот мир, увидят здесь цивилизацию големов.
Он ОЧЕНЬ внимательно посмотрел на девушку.
— Я понятно объясняю?
Ксана кивнула.
— Да, льер.
Еще несколько секунд мастер войны смотрел ей в глаза, удостоверившись, что его действительно поняли. Как и Юмаро, Ксана была увлекающейся натурой и могла зайти далеко в попытках создать новую форму жизни.
Мелькнувшая мысль о мастере путей заставила лидера нахмуриться. За последние дни от того не было вестей, что могло говорить лишь об одном — проблема Арок не сдвинулась с места, и все меньше шансов, что они когда-нибудь покинут этот мир.
Неизбежность этого раздражала, вызывала злость, и желание кого-нибудь убить. Желательно особо мучительным способом.
— Приветствую, могущественных, наш город горд и рад, что вы избрали его своим домом, — велеречиво поздоровался подошедший дон Альваро.
Обрюзгший толстяк выглядел оживленно, заплывшие жиром глаза поблескивали, затянутая в необъятный камзол фигура колыхалась, словно подпрыгивая. Видение себя главой колоний Флорида полностью захватило чиновника, он уже видел себя в резиденции губернатора, откуда важным тоном отдавал распоряжения, должные к исполнению на всей территории Карибского моря.
— И я вас приветствую, достопочтимый дон Альваро, — сохраняя отрешенное выражение на лице, обозначил едва заметный наклон головы Ксарос.
Зная, что «союзники» не особенно любят выражать эмоции, толстяк не особенно обиделся на холодный ответ, радостно указав куда-то спину.
— Мне сказали, что через центр город прогонят толпу мерзких британцев, взятых в плен при попытке захватить наш благословенный город, это правда? — пухлая рука все так же указывала назад, будто ее хозяин боялся, что собеседники не поймут, о чем речь.
Ксарос позволил легкое проявление чувств, благосклонно кивнув.
— Все верно, уважаемый дон Альваро, жителям благословенного Сан-Карлос не помешает увидеть больше не опасных захватчиков, закованных в кандалы. Полагаю это поднимет дух всего города.
— О, несомненно! — воодушевленно воскликнул будущий губернатор. И два клерка-подпевалы поддержали начальника рьяным покачиванием голов. Остальные участники делегации хранили почтительное молчание.
По лицу Ксароса скользнула быстрая улыбка. Задумка с триумфом похоже оправдала себя. Какой человек не любит зрелищ? А если учесть, что после этого людей ждут ломящиеся от вина и мяса столы, можно сказать, они уже принял соргов, признав в них союзников.
Точнее правителей, но об этом нюансе, им пока лучше не знать.
— Давайте начинать.
Ксарос дал знак стоящему в начале улицы Алради. Воин кивнул, взмахом руки разрешив движение.
Беспорядочная толпа британских солдат, звеня кандалами, медленно двинулась по булыжной мостовой. Справа и слева на манер конвоиров их сопровождали рунные воины в синих доспехах. Удерживая щиты, големы двигались редкой цепочкой, формируя порядок движения.
Почти сразу раздались крики.
— Смерть ублюдкам!
— Убить красномундирников!
— Богомерзкие твари!
— Отступники!
— Убийцы!
Люди кричали, размахивая руками. Улюлюкали, плевались, бросали гнилы фрукты и овощи в подгоняемых британских солдат. Кому удавалось пинали и били, срывая треуголки и парики.
Заметив, как серая букля с головы одного из английских солдат падает на землю, Ксарос в очередной раз удивился странной традиции, наряжать воинов в нелепый наряд. Кто придумал надевать на голову солдатам парики и зачем, он точно не знал, но хотел бы пообщаться с этим человеком, чтобы попытаться понять его логику. Слишком уж странно выглядело это со стороны.
— Они действительно их ненавидят, — тихо проронила Ксана, покосившись на стоящих по другую сторону от мастера войны верхушку испанского городка, судя по выражению лиц, полностью разделяющих настроение подданых.
— Неудивительно, — Ксарос пожал плечами. — Когда я копался в голове испанцев, то видел достаточно не слишком приятных воспоминаний о Британской империи. Достаточно сказать, что всего пару лет назад, британцы сожгли и убили всех жителей одного испанского городка. Перед этим мужчин долго пытали, а женщин неоднократно насиловали. Когда матросы с приплывшего испанского корабля нашли единственного выжившего, то сначала не поверили рассказу, пока не обнаружили сваленные в овраге за поселком тела со следами пыток.
— Была какая-то конкретная причина в подобной жестокости? — хладнокровно осведомилась Ксана.
Ксарос неопределенно дернул плечом.
— Насколько я понял, все дело в восприятии самих британцев. Они считают себя выше всех остальных. Причем это касается всех, вне зависимости от национальной принадлежности, включая жителей других европейских стран. Это что-то вроде их национальной особенности — считать себя выше других. Поэтому для британцев жители того испанского поселка были ненамного лучше краснокожих дикарей, которых они уничтожают целыми племенами.
Ксана медленно кивнула.
— Понятно. Надо признать, у них есть причины на подобное отношение, — она указала на беснующихся испанцев.
Некоторых англичан уже волокли, поддерживая под руки — кроме гнилых овощей в головы пленных прилетело немало булыжников, выковырянных прямо из мостовой.
«Тенета» влияли на самые глубокие уровни сознания, извлекая потаенные страхи и желания. Слишком много зла сделали англичане давним соперникам и теперь им это аукнулось, поневоле помогая ментальному заклинанию соргов.
Если бы два британских фрегата не пришли захватывать Сан-Карлос, ситуация вполне могла повернуться на сто восемьдесят градусов, и сейчас бы им пришлось подавлять восстание в захваченном городе.
И Ксарос вдруг с удивительной четкостью понял, что делать дальше. Это буквально просилось, в свете происходящего.
— Губернатор, — обратился он к стоящему справа от него дону Альваро. Услышав обращение, толстяк польщено выпрямился, преданно заглянув в глаза «могущественному». — Как вы думаете, если мы пригласим в наш Альянс Сан-Агустин, и все земли Флориды, а затем объединенными силами ударим по британским колониям на севере, это будет достойным деянием, чтобы попасть в анналы истории?
Долгих пять секунд Дон Альваро соображал, обдумывая прозвучавшие слова.
— Полагаю, это будет деяние достойное всего человечества, — наконец изрек он, сделав важное лицо.
Ксарос мысленно усмехнулся. Все оказалось проще, чем он думал.
— Тогда полагаю, нам надо готовиться, — он повернулся в сторону площади, где заканчивали сколачивать помосты с виселицами. Первых британских солдат в кандалах подгоняли к ним тычками. — А что касается нашего общего врага, думаю его судьба решена самим провидением.
