известно, обеспечила себе господство над проливами международными соглашениями, установившими самый невыгодный и опасный для России режим.
Таким образом, наши государственные деятели, приняв точку зрения, что «ключи от проливов находятся в Берлине», проявили перед войной непростительную недальновидность и неосведомленность в области истории наших отношений с Англией.
Помимо политической слепоты в босфорском вопросе наши руководители проявили и чисто военную неосмотрительность, ибо они не учли того громадного влияния на исход войны, какое должна была бы иметь свобода наших морских сообщений с внешним миром через проливы во время боевых действий.
Между тем перед Первой мировой войной в составе Морского генерального штаба были люди, которые считали, что мы все же должны вести подготовку к завладению Босфором во время предстоящей войны с Германией.
Группа этих лиц во главе с начальниками черноморского и исторического отделений капитанами 2-го ранга Каськовым и Квашниным-Самариным считала, что в случае войны с Германией мы должны силой завладеть Босфором, чтобы поставить Англию перед свершившимся фактом и на будущей мирной конференции закрепить за собой проливы по праву beati possidentes (блаженны владеющие). При этом ими выдвигались совершенно справедливые соображения, что война с Германией даст нам исключительно благоприятную обстановку для завладения проливами, которая в будущем, вероятно, больше не повторится, ибо, имея Англию в этой войне на своей стороне, мы при завладении Босфором не встретимся с открытым вооруженным сопротивлением ее грозной для нас морской силы, как это в прошлом постоянно бывало.
Несмотря на то что эта группа, опираясь на неопровержимые исторические данные, всеми способами старалась убедить всех в правильности своей точки зрения, ей все же не удалось изменить сложившуюся в руководящих кругах Морского генерального штаба стратегическую идеологию, вытекающую из идеи о «ключах от проливов в Берлине».
Но даже если бы в Морском генеральном штабе и восторжествовала точка зрения этой группы лиц, Главное управление Генерального штаба, за которым оставалось решающее слово в деле подготовки к войне с Германией и которое требовало сосредоточения всех усилий на Балтийском море, категорически воспротивилось бы ее исполнению.
Отрицательное отношение нашего сухопутного Генерального штаба в Босфорской операции помимо ошибочного соображения «о ключах от Босфора в Берлине» основывалось на некоторых других соображениях, оказавшихся впоследствии также ошибочными.
Во-первых, руководители Генерального штаба держались перед Первой мировой войной уже отжившего догматического требования о безусловном сосредоточении максимума сил на главном театре военных действий и строжайшей экономии при выделении сил для второстепенных операций. Причисляя к таковым Босфорскую операцию, они ошибочно полагали, что выделение для нее необходимых десантных войск ослабило бы «без всякой пользы» наши силы на главном театре войны, где для успешной борьбы с таким грозным противником, каким была Германия, ни один батальон не мог бы быть лишним.
Во-вторых, Генеральный штаб не усматривал никакой непосредственной помощи операциям армии на главном театре войны от завладения Босфором, то есть от обеспечения наших морских сообщений для подвоза боевых припасов из-за границы, ибо, придерживаясь распространенного ошибочного мнения о непродолжительности грядущей войны, считал, что она будет закончена с теми боевыми запасами, которые окажутся в наличии при ее начале.
Вместе с тем после войны с Японией наши сухопутные собратья потеряли доверие к боеспособности флота и, не отдавая себе отчета в последовавшем затем громадном прогрессе в этом отношении, считали весьма рискованным вверить ему судьбу десантных войск для Босфорской операции.
Но и помимо всех этих ошибочных соображений нельзя не указать на то, что наш сухопутный Генеральный штаб при недостаточной широте взглядов и при не вполне ясном понимании национально-государственных задач России был всецело во власти «континентальной» идеологии, так что морские проблемы России были ему чужды и на связанные с их решением операции он смотрел более чем скептически.
Чтобы иметь полное представление о положении перед войной вопроса о завладении Босфором, необходимо еще знать, как к нему относился государь.
Как известно, в начале царствования императора Николая II безответственная и корыстолюбивая группа лиц внушила ему идею, что вследствие значительных сопротивлений, на которые неизменно наталкивается решение нашей национальной проблемы о проливах, следует искать обеспечения наших морских сообщений с внешним миром не на Черном море, а на Тихом океане. Вследствие этого наша политика в конце прошлого столетия была направлена на Дальний Восток, и главное внимание государя было поглощено делами этой дальней нашей окраины[24], а проблема Черного моря исчезла из его поля зрения.
После катастрофы в войне с Японией и ослабления нашей военной мощи невозможно, конечно, было и думать о решении проблемы проливов, тем более что надвигалась угроза со стороны Германии, борьба с которой требовала сосредоточения против нее всех наших сил.
Под влиянием опасности со стороны Германии и настоятельных требований нашей союзницы Франции о концентрации всех сил для борьбы с общим врагом, государь принял точку зрения Генерального штаба о том, что «ключи от проливов находятся в Берлине», и утвердил разработанный Главным управлением Генерального штаба план войны с Германией, в котором не было отведено никакого места подготовке к Босфорской операции.
Таким образом, мы вступили в Первую мировую войну со всех точек зрения – политической, общественной, военной и морской – совершенно неподготовленными к завладению проливами, то есть к решению нашей главной национальной проблемы, от которой, как показало само течение военных действий, зависел исход войны и дальнейшая судьба нашего отечества.
* * *
Вскоре после начала военных действий русское правительство, как известно, было вынуждено поставить целью войны решение вопроса о проливах.
Вынеся из переговоров с нашими союзниками по этой проблеме впечатление об их неискренности и наученный опытом более чем странных обстоятельств, при которых Англия тайно от нас предприняла и вела Дарданелльскую операцию, министр иностранных дел С.Д. Сазонов пришел к убеждению о необходимости прочно обеспечить решение этого вопроса фактом beati possidentes (блаженны владеющие). Вследствие этого он обратился к Верховному командованию, в компетенцию коего этот вопрос после начала войны перешел, с представлением о необходимости завладеть Босфором, и это требование неоднократно и настойчиво повторял.
Казалось бы, раз правительство с соизволения государя поставило единственной целью войны решение вопроса о проливах, и в частности завладении Босфором, Верховное командование – как бы это ни было для него неожиданно – должно было бы приложить все старания для приведения этого решения в исполнение.
К сожалению, в действительности это оказалось далеко не так. Нечего, конечно, и говорить, что флот и все органы его управления, и в первую очередь морское управление штаба Верховного главнокомандующего, с воодушевлением приняли это решение правительства и после неудавшейся попытки из-за нашей
