Пойдем, провожу.
Девчонка испуганно на меня посмотрела, но кивнула и повела по улице к дальнему дому.
На втором этаже безликой “коробки”, оказалось три двери, одна из которых вела в крошечную служебную квартирку. Санузел, отгороженный как часть прихожей, и кухня, совмещенная с комнатой.
Пока спасенная переодевалась, я осматривалась. Кроватей было две, но стояли они в разных углах. Дополняли интерьер стол, шкаф и комод, который украшала всего одна фотография — этой самой девочки и ее родителей. Вот только женских вещей в шкафу оказалось мало, а мужских костюмов много…
— С отцом живешь? — пришла я к логичному выводу.
— Да. Он военный, работает здесь по контракту. Мы год назад сюда прилетели с Земли, когда маму похоронили… Спасибо, что за меня вступилась. Я думала, они не отстанут. Чай пить будешь?
Одернув юбку свежего платья, девчонка бросила на мою винтовку полный любопытства взгляд. Шок, видимо, прошел, а мое общество не пугало.
— Буду, — улыбнулась я, положив оружие на ближайшую кровать и присаживаясь на стул, рядом со столом. — А сейчас твой отец где? В плен попал?
— Не знаю. Наверное, — вздохнула девчушка, доставая чашки и включая электрический чайник. — Он со вчерашнего утра на службе, должен был вечером вернуться. Но бой начался, значит, воевать остался. Я вместе со всеми гражданскими ночь в убежище просидела, а когда нас выпустили, домой побежала и… вот.
Она шмыгнула носом, не в силах сдержать эмоций, но реветь не стала. Разлив по чашкам бледно-зеленый напиток, поставила на стол коробку с сухими хлебцами и упаковку очень густого джема.
— Учишься? — пригубив горьковатый, но вполне приличный напиток, продолжила я расспросы. Как-то прежде не задумывалась, как живут колонисты. Теперь стало интересно, и хотелось ее отвлечь от проблем.
— Школу в этом году закончила, сейчас к поступлению готовлюсь. Только на заочное придется поступать, здесь в колонии институтов нет, а на Землю меня отец одну не отпустит.
— На Земле безопасней, — отметила я. В свою очередь припомнив, как отец не хотел отпускать меня в командировку на Марс. — А жить в общежитии можно.
— Думаешь, я ему не говорила? — махнула рукой моя собеседница. — Уперся и стоит на своем. Мол, маленькая ты еще, Вика, за тобой присмотр нужен, и вообще далось тебе образование? Зачем оно на Марсе? Замуж выдам за хорошего парня, будешь дом вести и детей растить.
— Он у тебя консервативно настроенный? — посочувствовала я.
— Ну да, тот еще… тиран, — вздохнула Вика. — Я надеялась, повстанцы терпимее, слышала, они к женщинам как к равным относятся. Они и воюют все вместе, и решения принимают сообща. А теперь вообще не знаю, что думать. Разве равенство с насилием совместимы?
— Равноправие только с силой совместимо, — согласилась я, бросив взгляд на спасительную винтовку.
Лояльность повстанцев к мятежницам сомнительная. Значимым положением на базе обладает разве что медперсонал. От них зависят жизни, с ними не с руки конфликтовать. А остальных за что воспринимать всерьез, если, по-сути, они женщины очень вольных нравов? Сегодня с одним, завтра с другим, послезавтра с третьим… Полная свобода, в которой их никто и не думает ограничивать. С базы им деваться некуда, да и не к кому. И чего они добились, живя в стесненных условиях военного городка? Что и кому доказали своей принадлежностью к повстанцам?
У земных женщин есть пусть и ограниченные, но реальные перспективы. Выучиться, стать независимой. Вот у меня например есть общественно важная миссия, а у них?
— Что дальше делать собираешься?
— А куда мне идти? У меня только эта квартира, — пожала плечами девчонка, невольно оглядываясь на дверь. Она определенно опасалась оставаться одна, и я ее понимала. Вояки могут ее снова выследить или сюда вломиться. Меня рядом уже не будет, отец тоже не скоро появится. Если вообще появится…
Я думала не долго. Почему бы не проявить участие? Марк помог мне, я помогу Вике. Неплохо будет иметь в доме лишнего человека, свидетеля, который может помешать притязаниям Карена. И Марку готовить и прибираться не придется так много, если в доме появится помощница по хозяйству. Не думаю, что она кому-то помешает, особняк большой, гостья вряд ли кого-то стеснит.
Возвращались в нынешнюю резиденцию Карена мы уже вдвоем. Вещей Вика захватила немного, все сложила в одну сумку. В будуаре, который я отдала в пользование своей новой знакомой, ее вещи уместились на одну полку шкафа.
— А твое где? — удивилась она, увидев, что остальные пусты.
Пришлось пошутить:
— Я тут налетчица. Временно поселилась. На птичьих правах.
— Так нельзя, — осуждающе укорила девушка, а я поморщилась. Меня задело, с какой легкостью спасенная, которая могла бы проявить деликатность и хотя бы промолчать, осуждает мой выбор быть на стороне мятежников.
Вот только оказалось, что я ошиблась. И мысли девушки касались вовсе не политических взглядов, а всего лишь… гардероба!
— Нельзя совсем без вещей! Нужно же хоть комплект нижнего белья и что-то для дома… А давай сходим, в магазин? В этом доме искать смысла нет, наш управляющий холостяк. Вряд ли найдется что-то женское.
Само собой, я согласилась, правда, шопинг пришлось отложить до прихода мужчин. Не могу же я пойти как захватчица, надо все же соблюдать цивилизованный подход.
Вика отнеслась к моему объяснению спокойно, понимающе кивнула, видимо потому, что и в ее семье отец заведует финансовыми вопросами. В ожидании, тем более что время уже давно близилось к обеду, мы решили приготовить и съесть что-нибудь посущественней чая.
Кухня оказалась большой, просторной, холодильник забит продуктами — похоже, управляющий явно не бедный человек, и ни в чем не привык себе отказывать. Нам не составило труда приготовить полноценный обед. Конечно, в большей степени стряпала Вика, я была лишь на подхвате — сразу призналась, что кулинария это не мое.
Мы как раз дегустировали результат своей стряпни, когда на кухне появился Марк. Увидев меня в компании незнакомой девушки, непонимающе замер в проеме, изумленно нас рассматривая и нервируя хмурым выражением лица и молчанием не привыкшую к такому виду и поведению Вику. Придирчиво осмотрел стол, на котором стояли наши уже почти пустые тарелки. Поочередно подняв крышки, заглянул в кастрюли, наклонился и тщательно принюхался. И только после этого соизволил снять с плеч плащ и, бросив его на стул, недружелюбно буркнуть:
— Кто готовил?
— Не переживай, не отравишься, — успокоила я, указав
