(4.17)
И тут у меня оглушительно заурчало в животе. Я схватилась за него руками. Мне было очень неловко.
Рон оглушительно расхохотался.
- Наконец-то узнаю свою прожорливую Черепашку! А то я чуть с ума не сошёл от беспокойства, когда ты перестала есть. Сильнее я бы испугался, наверное, только если бы перестала лезть куда не следует. По счастью, до этого дело не дошло.
Я попыталась толкнуть его локтем в бок.
- Ну и что ты смеешься?! Лучше думай, чем будешь меня кормить. Пока я не начала коситься голодными глазами на наших оленят.
Он ловко увернулся. Потом протянул мне руку.
- Как по мне, сейчас самое время совершить набег на кухню миссис Торнвуд.
- А нам не влетит? – спросила я, доверчиво вкладывая в его ладонь свою маленькую ладошку.
- Ну должны же быть хоть какие-то преимущества в том, чтобы являться наследником Замка ледяной розы, - ухмыльнулся Рон.
Его лицо было совсем чумазым, но взгляд – светлым и умиротворённым. Я знала, что теперь у него так же легко на душе, как и у меня. Кажется, призрак прошлого с того гобелена, наконец, отпустил его, и я была по-настоящему счастлива.
Некоторое время мы шли молча, наблюдая за тем, как небо всё ярче загорается рассветными красками. Наконец, Рон прервал молчание.
- Я думаю, возьму с собой парочку этих рогатых ребят, и мы с ними совершим небольшое путешествие по Королевству. Побываем на развалинах замков и выпустим остальных Шелкопрядов. Так будет лучше. Для всех.
Я крепче сжала его ладонь.
- А как же я? Я тоже хочу…
- А ты, Черепашка, тем временем поползёшь к себе домой! И носу оттуда высовывать не будешь. До следующей зимы.
Он прервал меня таким тоном, что я поняла – спорить бесполезно. Повесила голову. А потом увидела на его лице лукавую улыбку.
- Ну и чего ты?.. – угрюмо буркнула я.
- Да так… Хотел поделиться с тобой идеей… Думал по пути проводить до дому одну бедовую барышню… Чтобы она не провалилась там в какую-нибудь очередную лужу… Но если ты на меня дуешься и тебе неинтересно…
- Ур-р-ра-а-а-а!!!!
Я всё-таки не удержалась и бросилась ему на шею.
Он отцепил меня с притворным возмущением.
- Отстань от меня, Черепашка! А не то передумаю.
- Всё-всё!! Не пристаю!! Обещаю вести себя по дороге и-де-аль-но!!
Я снова как клещ вцепилась ему в руку.
Правда, потом мне пришла в голову мысль, которая немного омрачила веселье.
- А как же Эмбер?.. Она что же, тут одна останется?
- А что Эмбер? – сухо ответил Рон. – Я никого не приглашал. Все эти рассказы о том, как ей срочно нужно переждать опасность в Замке ледяной розы – не более, чем уловки её папаши, чтобы мы с ней… Чёрт, Рин, иногда я чувствую себя загнанным зверем, которого со всех сторон обложили сигнальными кострами! …Ладно, проехали. В общем, ничего не случится с ней тут без меня. В конце концов, Эд с удовольствием её развлечёт.
Я вздохнула. Бедняжка Эмбер.
Но долго грустить у меня не получилось.
Мне было слишком хорошо.
Солнце вспыхнуло ослепительно в переплетении ветвей. Снежные оленята задорно скакали по тропинке впереди, очевидно и без нас прекрасно разбирая дорогу домой.
Я подумала вдруг о том, что не знаю, что нас ждёт дальше. Не знаю, сбудется ли предсказание старой герцогини и станет ли следующая зима в замке для меня последней. И не разойдемся ли мы с Роном по разным жизненным путям так далеко, что никогда больше не отыщем друг друга.
Но одно я знаю точно.
Чудеса случаются.
Накануне пятой зимы в Замке ледяной розы
В этот раз моя поездка в Замок ледяной розы чуть было не накрылась медным тазом ещё до начала.
Потому что мама вдруг устроила жуткий скандал и отказалась нас пускать. Я никак не ожидала подвоха именно с этой стороны. Если честно, и так весь год провела как на иголках – постоянно возвращалась мыслями к обещанию старой леди Кингстоун о том, что следующая зима станет для меня последней в замке. И тряслась, что каким-нибудь хитрым образом они с мамой Рона сумеют сделать так, чтобы даже это моё приглашение вообще отменили.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Единственное, что скрашивало моё ожидание, были письма.
Когда пришло первое, я глазам не поверила. Я ведь никогда-никогда раньше не получала писем! Если честно, не считая Замка ледяной розы, я вообще нигде не бывала, кроме парочки соседних деревень да нескольких имений по соседству. Да и то сказать, с обитающими там дворянскими семействами как-то дружба всё не складывалась – ни у меня, ни у папы. Для тех, что подходили по достатку, наш род был слишком древним, и они косились на нас, ожидая, видимо, что станем задирать нос. Те, что познатнее, задирали нос уже перед нами из-за обветшалого поместья, потрёпанного платья и низкого дохода, который мой добрый отец никак не желал сдирать с крестьян, как бы его ни пилила матушка.
Так что я вечно была одна. Иногда, конечно, приходилось навещать соседей по праздникам или на какие-нибудь там свадьбы и дни рождения, но я быстро придумала себе лекарство от скуки. Чтобы не грустить в стороне от игр и развлечений других детей и подростков, я быстренько находила себе укромный уголок, обычно это был какой-нибудь подоконник, доставала заранее припасённую книгу и погружалась в чтение. Всё-таки Рон меня основательно пристрастил. Папе потом врала, как замечательно провела время и как весело было играть с остальными. Папа в ответ врал, как чудесно прошёл праздник для него. Затем мы переглядывались, как два заговорщика, и с облегчением от выполненной неприятной обязанности возвращались домой.
Дом наш был сложен из красного кирпича - двухэтажный, с серой двускатной крышей, скрипучими половицами, жуткими сквозняками и холодом, от которого по утрам стучали зубы и который забирался даже под самое тёплое одеяло. Этот дом был слишком старый и слишком большой для такой маленькой семьи и такого скромного количества слуг, которое, к тому же, с каждым годом уменьшалось. Я пыталась когда-то упрашивать маму с папой завести мне хотя бы одного братика или сестричку, но они всё отговаривались какими-то ничего не значащими фразами. Папа как-то раз в ответ на особенно настойчивые уговоры погладил меня по голове и сказал, что я – его единственное сокровище, другого никогда не было и не будет. И отвернулся поскорее, чтобы я не увидела, что у него слёзы на глазах.
Ну а из слуг у нас постепенно остались всего одна кухарка – вдова, которой некуда было деться, одна горничная – здоровенная краснолицая тётка, что временами прикладывалась к бутылке, когда думала, что никто не видит, да старая Джоунси, за которой я сама теперь ухаживала больше, чем она за мной.
Сад, кстати, пришлось взять тоже на себя, потому что садовник уволился от нас как раз той весной, когда мне стукнуло десять. Мама в земле копаться отказывалась – папа когда-то сосватал её из очень богатой семьи, и она до сих пор не могла этого забыть. Я уж молчу, что один вид червяка или садового слизня вгонял её в ступор! Ну а я не передать как любила наш маленький садик, потому что он напоминал мне… ну, понятно, что он мне напоминал. Правда, моих знаний и сил хватало едва ли на то, чтобы таскать сорняки и подрезать кусты. Так что сад, на самом деле, представлял собой зрелище то ещё – зато среди этих буйных зарослей я могла часами бродить и мечтать.
И хотя работа по дому и в саду оставляла мне не так много свободного времени на то, чтобы скучать… честно говоря, я отчаянно скучала и начинала считать дни до следующей зимы сразу же, как только приезжала обратно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Наверное, теперь не нужно долго пояснять, что такое было для меня получить то письмо.
Оно пришло за пару дней до моего Дня рождения, в начале мая. Я долго смотрела на него, как баран на новые ворота, и не решалась открыть. В конце концов, заметив моё состояние, папа закатил глаза и вытолкал меня из гостиной, чтобы я отправилась в свою комнату. И только растянувшись на животе поперёк высокой кровати с жёстким пружинным матрасом я наконец-то осмелилась его распечатать.
