Я даже по спине поняла, что Рон дико злится. И когда это я научилась вычитывать его эмоции, не видя лица?.. Но всё же он не остановил чужаков и не вышвырнул их за ограду. Почему? Я чувствовала, что здесь начинается область каких-то очередных взрослых политических игр, в которых я ничего не смыслю. Мои пальцы непроизвольно вцепились крепче в шелковистую шерсть на загривке Вьюги. Хотелось бы мне быть такой же невозмутимой, как она, и такой же уверенной в том, что смогу справиться с любой проблемой, какая только посмеет встать на пути!
Огромная тень от Замка ледяной розы на траве сгущалась, темнела в надвигающихся сумерках – казалось, наступишь в неё и провалишься куда-то в неведомый подземный мир... Из-за этой границы вечера и ночи к нам шагнул перепуганный Торнвуд. Дворецкий был в смятении, он явно опасался основательной головомойки от хозяина.
- Даже не желаю выслушивать твои извинения, - резко бросил ему Рон. Потом, смягчившись, добавил: - Успокойся, старина, я тебя не виню! Раз уж эти ребята тут хозяйничают, как у себя дома, видимо, у них есть какой бумажкой помахать перед нашим носом. Кого мне и винить, так это себя самого – что расслабился и позволил магии этого вечера отвлечь от предупреждений внутреннего голоса. Я ведь чувствовал, что Замок весь будто насторожился и замер в тревоге… Не нужно было его покидать.
Торнвуд вытащил носовой платок и отёр испарину со лба. Рон положил руку ему на плечо и проговорил тише:
- Я пойду разбираться. Скажи мне главное – они тут одни, или с ними ещё и…
Торнвуд начал что-то быстро говорить ему, косясь в сторону залитых светом окон первого этажа. К моему глубокому сожалению, в его тихой скороговорке мне не удалось разобрать ни слова. Я схватилась за длинные изогнутые рога оленихи и осторожно надавила. Повинуясь моему жесту, Вьюга медленно тронулась вперёд. Может, хоть так удастся…
…Нет, определённо есть минусы в том, что твой друг знает тебя как облупленную! Рон тут же обернулся, хотя Вьюга двигалась совершенно бесшумно, и сделал Торнвуду знак замолчать.
- Всё ясно. Отправляйся спать. Отдохни хорошенько – паршиво выглядишь! А мне ещё одну любопытную барышню в её покои спроваживать.
На секунду на его напряжённом, сосредоточенном лице снова промелькнула улыбка – та самая, моя. Когда он обеими руками снимал меня с оленихи и ставил на землю. Но улыбка быстро исчезла – как последний солнечный луч на закате гаснет, заблудившись в чёрной лесной чаще.
Торнвуд поманил за собой Снежного и Вьюгу, и они скрылись в направлении конюшен. Я же послушно дала увести себя в замок. Кивнула в ответ на требование немедленно подниматься наверх и, желательно, запереться. Понимала, что сейчас лучше не спорить с Роном и вообще молчать. Заверила, что до комнаты доберусь сама, и если у него дела, пусть идёт. И даже принялась усердно подниматься по лестнице…
Но потом-таки не выдержала. Остановилась, не доходя до второго этажа. Свесившись через перила, убедилась, что Рон свернул в коридор, что от главного холла отходил налево. И тихо-тихо как мышка двинулась по лестнице обратно.
Я не сомневалась, что он отправился в кабинет отца. Как всегда, все самые интересные разговоры будут вестись там, подальше от моих «детских ушей». И судя по поведению Рона, он меня в них посвящать не планировал. Друзья так не поступают! Это тоже было нечестно. Так что я не собиралась испытывать муки совести по поводу того, что хотела сделать.
Считает меня ребёнком? Ну и прекрасно! Детям всегда сходит с рук больше, чем взрослым.
Закрытая дверь. Очередная. Иногда мне казалось, что вся моя жизнь состоит из закрытых дверей – дверей к другим людям, дверей в прошлое, дверей, надёжно скрывающих свои загадки и тайны от моих глаз и ушей…
Вот только те, кто закрывал эти двери, не учли, что в постижении неведомого у меня есть хоть и один, но очень надёжный сообщник. Он уже не раз помогал мне в моём отчаянном стремлении узнать хоть краешек из той правды, которая была совсем рядом. Я чувствовала всем своим существом, что она где-то есть, эта правда – но она так огромна и, быть может, опасна для меня самой, что даже кусочек её добыть будет стоить мне неимоверных усилий…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я вытащила из волос заколку в виде розы, которую давно уже носила, не снимая, сжала в ладони и мысленно попросила о помощи.
Замок откликнулся тотчас же, будто за этот год соскучился по мне так же сильно, как и я по нему.
Тяжёлые двустворчатые двери тёмного дерева, покрытые глубокой резьбой растительного узора, дрогнули и бесшумно приоткрылись. Совсем чуть-чуть, всего на палец, но этого хватило, чтобы до меня отчётливо донеслись голоса.
- …ничего подобного за все столетия, что Замок ледяной розы является родовым замком Винтерстоунов. С какой стати Короне делать это сейчас?
Спокойный голос Рона. Вкрадчивый. Он ведёт какую-то сложную игру, я чувствую! Жаль, не вижу его самого, но даже по интонации могу представить. Он наверняка стоит посреди комнаты с руками, сцепленными за спиной, возвышается над собеседником, как чёрная скала, что вот-вот свалится на голову. Прожигает его взглядом, под которым должно быть очень и очень неуютно. Знать бы ещё, что это за собеседник…
- Сынок, не нам обсуждать решения Его Величества, а тем более осуждать их…
Ага, вот и граф. Его тихий, растерянный, будто извиняющийся голос откуда-то из глубины комнаты. Вот только зуб даю – это не с ним Рон разговаривает сейчас. Я немного сдвинулась, изменила угол обзора и увидела самого хозяина замка. Лорд Винтерстоун сидел напротив двери за широким письменным столом, обитым зелёным сукном, и нервно барабанил по нему пальцами. Перед графом на столешнице лежал развёрнутый свиток, густо исписанный размашистым почерком, обильно украшенным завитушками. Даже с такого расстояния я отчётливо различила витой золотой шнур, свисающий с пергамента, и алую как кровь сургучную печать.
- Я не собирался оспаривать решение Его Величества, отец. Но я хотел бы знать причину. Думаю, мы имеем на это право, учитывая обстоятельства, не так ли? И я всё ещё жду ответа нашего уважаемого гостя.
Я уловила капельку иронии в словах своего друга. Дудки он уважает этого гостя! Интересно, гость тоже это заметил? И почему он до сих пор молчит?
- Одну секундочку, юный граф. Ваша молодость и неопытность может в известной мере послужить оправданием горячности… и я непременно удовлетворю ваше любопытство, подождите ещё немного…
Укол за укол. Эта снисходительность в голосе гостя явно намеренная. А вот сам голос… У меня по спине пробежал холодок. Голос принадлежал, кажется, мужчине средних лет. Больше я ничего не могла сказать. Он был весь какой-то… незапоминающийся и бесцветный. Прохладный, будто ленивый.
Я приникла совсем близко к щели и жадно ловила тишину. Где же продолжение беседы?.. я же…
И тут дверь распахнулась прямо перед моим носом, и от неожиданности я едва не влетела в кабинет. Едва удержала равновесие на пороге. Подняла голову, жмурясь от яркого света, и увидела Его.
Гость оказался невысоким, но очень плотным, почти полным человеком в сером сюртуке, который отличался от одежды тех чужаков на лужайке лишь тем, что всё же больше был похож на костюм аристократа, чем на армейскую форму. Чуть сутулая осанка, покатые плечи, широкие ладони с толстыми пальцами, что покоились на чёрной трости с собачьей головой, в которую была вставлена пара красных камней вместо глаз. Почему-то морду этого пса я увидела раньше, чем лицо хозяина – она буквально притянула мой взгляд.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Так-так… кто тут у нас? Маленькая мисс Лоуэлл, полагаю?
(5.4)
Откуда этот человек знает, кто я такая? Я смутилась и вскинула взгляд выше.
Пепельные волосы с густой проседью аккуратно расчесаны и ровно лежат на плечах. Одутловатое лицо, тяжёлые чуть покрасневшие веки и мешки под глазами… Глаза же эти почти тонули в складках. Такие лица бывают у добряков... можно было так подумать, пока не встретишься с этим человеком взглядом.
