что та смеется, прикрываясь своим расписным веером. Рядом с ней появляется Генри с двумя бокалами пунша. Он наклоняет голову, как будто хочет прошептать что-то Элизе на ухо, но вместо этого прижимается губами к пульсирующей венке на ее шее. Глаза Элизы закрываются, черты лица смягчаются в упоительном восторге. Что он себе позволяет?! А что касается Элизы, сколько пунша она уже выпила?
Оркестр отказался от всех попыток изобразить изысканность и исполняет более популярную песню, подходящую для английских сельских танцев. Джейн не удивится, если к концу вечера они заиграют «Прихоть мистера Бевериджа»[46]. К счастью, мистер Фитцджеральд – превосходный танцор, в исполнении которого даже самые заурядные па выглядят элегантно. Он ведет Джейн по кругу с мягкой уверенностью, которая успокаивает ее расстроенные чувства.
Она запрокидывает голову и пристально смотрит на него, полная решимости докопаться до правды о том, почему он здесь.
– Вам нравится гостить в Хэмпшире, мистер Фитцджеральд?
– Вполне, – отвечает он низким и глубоким голосом. – Больше всего мне нравятся ваши сельские танцы.
Миссис Риверс, стоящая рядом с оркестром, пронзительно кричит, а Софи морщит нос, как будто оказалась по колено в куче тухлой рыбы.
Джейн наклоняет голову в их сторону.
– Остальные члены вашей компании выглядят менее веселыми. Неужели наши деревенские танцы не соответствуют их более утонченным вкусам?
Мистер Фитцджеральд пристально смотрит на Джейн с высоты своего огромного роста.
– Софи? Полагаю, ей не так повезло с выбором партнеров по танцам, как мне. – Его густые черные ресницы завиваются так идеально, как будто Салли провела по ним щипцами для завивки.
Джейн склоняется в объятия мистера Фитцджеральда, а он обхватывает ее за талию, и они вместе скользящим шагом проходят до конца очереди.
– Но кого мисс Риверс могла бы предпочесть мистеру Харкорту? Из всех присутствующих здесь джентльменов только его отец превосходит его по рангу. И я сомневаюсь, что она захотела бы танцевать с сэром Джоном.
Баронет топчется у колонны, рявкая на группу пожилых джентльменов. Странно, что он все еще в бальном зале. Большинство джентльменов его возраста и склонностей сейчас сидят за карточными столами. Позади него леди Харкорт полулежит на диване в полукоматозном состоянии.
– Действительно, кого? – Мистер Фитцджеральд улыбается, когда они добираются до места назначения.
У Джейн кружится голова. Она винит в этом белое вино.
– Есть новости о вашем будущем? – спрашивает она, надеясь побудить его рассказать о точном состоянии финансового положения.
На влажном лбу мистера Фитцджеральда появляется легкая морщинка.
– Пока нет. Но мое рукоположение назначено на начало нового года. И, как я уже сказал, мне хотелось бы еще немного повидать мир, прежде чем остепениться.
Все так, как подозревала Джейн. Он – праздный и ветреный молодой человек, любитель красивой жизни. Другими словами, настоящий Риверс, несмотря на разницу в фамилии.
– Повидать мир? Планируете ли вы вернуться на остров, где родились? Уверена, ваши родители хотели бы видеть, что вы нашли свое призвание.
Он хмурится, глаза затуманиваются.
– Нет, мисс Остен. Боюсь, об этом не может быть и речи. Как бы ни было больно моей матери отсылать меня, ее сердце разбилось, если б я вернулся.
– Да? – Джейн продолжает пристально смотреть на него, желая, чтобы он продолжал. Она слышит голос Генри в своей голове. «Расти на Ямайке, пожалуй, нелегко». Она так и не прочитала ту брошюру – давно пора найти для этого время.
– Видите ли, все сложно. Местные законы, которые все чаще дополняются новыми, призваны помешать цветному человеку жить полноценной жизнью. Даже при покровительстве отца у моих привилегий есть предел – ограничения на государственные должности, которые я могу занимать, на то, каким количеством земли я могу владеть, какую часть состояния моего отца я могу унаследовать. Список становится длиннее с каждым днем.
Джейн ошеломлена. Если мистер Фитцджеральд и столкнется с какой-либо дискриминацией в Англии, то она, скорее всего, будет скрытой. Даже в этом случае богатство семьи и его положение перевесят большинство предубеждений против него. Джейн прикусывает внутреннюю сторону щеки, подыскивая остроумное замечание, чтобы снять напряжение.
– Это похоже на удел всех женщин.
– Не совсем. И, само собой разумеется, мои сестры подвергаются преследованиям в двойной мере. – Мистер Фитцджеральд сглатывает, прежде чем заговорить снова. – Прошу великодушного прощения, мисс Остен.
Он отпускает руку Джейн и бросается мимо нее к Софи и миссис Риверс, которые, похоже, сцепились рогами на краю танцпола.
Щеки Джейн вспыхивают. Она оскорбила мистера Фитцджеральда грубым сравнением и заслуживает публичного унижения, будучи брошенной посреди танца. Как может ее мелочное стремление к независимости сравниться с его борьбой за свободу? Насколько более ограниченным был бы жизненный выбор Джейн, если б она родилась не только женщиной, но и с другим цветом кожи?
В конце концов, все в ее предположительно вежливом, благородном, благовоспитанном кругу признают, что мистер Фитцджеральд – внебрачный сын капитана Риверса. Но никто не соизволил поинтересоваться личностью его матери – грозной женщины, которая не успокоится, пока его состояние не будет обеспечено. Иногда Джейн хочется прикусить язык из-за склонности говорить поспешно и на досуге сожалеть о своих словах.
Прежде чем она успевает опомниться, другой джентльмен берет ее за руку и мягко тянет обратно в ряды танцующих. Джейн улыбается своему спасителю, но тут видит кустистые черные с серебром брови мистера Крейвена.
– Что вы здесь делаете?
Он открывает рот, но не издает ни звука. Обтянутые шелком пуговицы натягивают ткань его жилета цвета лосося на животе.
– Сопровождаю свою сестру и племянницу. Я остаюсь с ними в Дине на праздники.
– Неужели? – Джейн напрягается при мысли о том, что может на дневной прогулке столкнуться с человеком, ответственным за бедственное положение Джорджи. Несмотря на то что она сожалеет о том, что обидела мистера Фитцджеральда, пунш и вино развязали ей язык, и Джейн не может удержаться от дальнейших слов. – Скажите, вы действительно верите, что мой брат способен украсть ожерелье той бедной женщины и оставить ее умирать?
На лбу мистера Крейвена проступает пот.
– Я не обвинял его в убийстве.
– С таким же успехом вы могли бы это сделать. Если его признают виновным, именно вы обречете его на смертную казнь. – Джейн медленно и ровно дышит, пока они танцуют. Ей хочется поднять юбки и убежать. Или, если это не удастся, поколотить мистера Крейвена по голове, пока он не образумится и не отпустит Джорджи. Джейн ощетинивается под пристальными взглядами каждой респектабельной семьи в Хэмпшире и за его пределами. Ради Джорджи она должна сохранять самообладание.
– Мисс Остен. – Барсучьи брови мистера Крейвена сосредоточенно хмурятся. – Я
