которой задушили Сторрса. Когда ее тянули.
– Где вы их взяли?! – прохрипел Мартин.
– Их… их нашли. – Шервуд снова откинулся на спинку стула. – Теперь, мистер Фольц, вы понимаете, почему я вас вызвал? Не так ли?
– Нет. Не понимаю. Не понимаю, как вы узнали, что они мои.
– Нам сказала мисс Раффрей.
– Сильвия сказала?.. Она вам сказала?.. Так это она принесла?.. – Мартин вскочил на ноги. – Я хочу ее видеть! Я требую, чтобы мне позволили увидеться с мисс Раффрей!
Квилл сделал пару шагов в сторону Мартина.
«Ах вот ты какой! Капризный ребенок распустил слюни с соплями и теперь требует мамочку. Лучше бы Сильвия усыновила сироту», – подумала Дол.
– Садитесь! – приказал Шервуд. – Мисс Раффрей была здесь, мы показали ей перчатки, и она сообщила, что купила их не далее чем вчера, в счет проигранного пари. Итак, перчатки принадлежат вам, и их надевал убийца. Так это вы убили Сторрса?
Мартин посмотрел прямо в глаза Шервуду:
– Нет. Я хочу видеть мисс Раффрей.
– Вы сможете увидеть ее, когда мы закончим. Садитесь! Так это вы, надев перчатки, затянули проволоку вокруг шеи Сторрса и задушили его, вздернув на ветку?
– Нет.
– Хорошо. Значит, вы этого не делали. Тогда, быть может, вы все-таки присядете?
Шервуд ждал. Мартин посмотрел на Дол, но не взывая о помощи, а словно начиная что-то осознавать. «Да, этот парень и впрямь слишком ранимый. Хотя и умен. Что есть, то есть». Тем временем Мартин все-таки сел, но с таким видом, словно в любой момент мог вскочить.
Прокурор как бы между прочим спросил:
– Так это ваши перчатки, мистер Фольц?
– Думаю, мои. Похожи на мои.
– Те самые, что мисс Раффрей вам вчера отдала?
– Да.
– Перчатки были при вас, когда вы возвращались к себе из Нью-Йорка вчера днем?
– Да.
– Где находились ваши перчатки вчера с шестнадцати сорока до восемнадцати пятнадцати?
– Не знаю.
– Ах так! Выходит, не знаете. Где они были в четыре часа дня?
– Не знаю.
Шервуд не успел задать следующий вопрос, так как Магуайр из Бриджпорта что-то предостерегающе буркнул, кивком головы подозвав к себе окружного прокурора. Тот сразу встал и вместе с Магуайром отошел подальше. К ним тут же присоединился Бриссенден. Из угла, где проходило совещание высокого начальства, донеслось глухое бормотание.
Мартин посмотрел на Дол:
– Со мной непременно должно было случиться нечто подобное. Ты можешь привести сюда Сильвию?
Дол ничего не могла с собой поделать, ей вдруг стало его жаль. Она покачала головой:
– Держись, Мартин. В таких делах грязь летит во все стороны и брызги попадают на всех.
Наконец трое начальников вернулись на свои места. Шервуд, порывшись в лежавших перед ним бумагах, нашел нужную и передал Бриссендену с Магуайром, после чего обратился к Мартину:
– Надеюсь, вы поведаете нам историю ваших перчаток. Начиная с того момента, как привезли их вчера к себе домой.
– Насколько я понимаю, вы считаете доказанным, что это те самые перчатки.
– Конечно. Это можно установить.
– Я уже рассказал вам, чем занимался вчера… буквально по часам… все, что я смог вспомнить. Когда мы приехали в мое поместье около трех дня, я взял перчатки с собой в дом. Я абсолютно в этом уверен, потому что когда ушел в свою комнату переодеться…
– С вами тогда еще был Циммерман.
– Да, мы разговаривали, пока я переодевался. Я положил перчатки в карман шерстяной куртки. Я всегда беру с собой куртку, когда играю в теннис.
– Но перчатки? Вчера ведь было тепло.
– Следует прояснить одну вещь, – нахмурился Мартин. – Я не пытаюсь ничего доказать или оправдаться. Нет, я просто рассказываю вам, что именно произошло. Иногда я надеваю эту куртку, когда езжу верхом, и тогда беру перчатки. Чем только не приходится заниматься в поместье. Так или иначе, я положил перчатки в карман.
– Допустим. Ну а дальше?
– Как я уже говорил, я немного поболтал с Циммерманом. Затем вышел на свежий воздух и присоединился к мисс Раффрей с Леном Чисхолмом. Куртку я снял… наверное, как обычно, повесив на спинку стула. Спустя какое-то время Чисхолм нас покинул, направившись сюда. И вскоре после этого мисс Раффрей тоже удалилась. Я остался сидеть в одиночестве, ну а потом ко мне подошел мой управляющий де Руд, чтобы кое о чем спросить…
– Ваша куртка по-прежнему висела на стуле?
– Да. Должно быть, так. Потому что когда я наконец решил отправиться в Берчхейвен, то перекинул ее через руку.
– Это именно та куртка, которую вы повесили на стул в прихожей? – спросил Шервуд.
– Да. Я уже давал насчет этого объяснения. Я вошел через оранжерею и, сделав крюк по боковому коридору в сторону восточной террасы, вернулся тем же путем, но, оказавшись в прихожей, решил заглянуть в столовую пропустить стаканчик, а потому бросил куртку на стул. Я увидел свою куртку только поздно вечером, когда Белден подал ее мне, достав из стенного шкафа, куда, оказывается, сразу убрал.
– А когда вы бросили куртку на стул в прихожей, перчатки лежали в кармане?
– Я не знаю. Не помню.
– Значит, не помните. Были ли они в кармане куртки, когда вы вышли из своего дома и направились сюда?
– Этого я тоже не знаю. Не обратил внимания.
– Тогда когда вы в последний раз видели перчатки?
– В своей комнате. Когда взял их, чтобы положить в карман куртки.
– Вы хотите сказать, тогда вы в последний раз видели перчатки? И после этого не обращали внимания, они при вас или нет?
– Я именно так и сказал. Да.
Бриссенден, не выдержав, зарычал. Магуайр теребил свой внушительный нос. Покосившись на них, Шервуд перевел недовольный взгляд на Мартина:
– Мистер Фольц, у вас была масса времени все обдумать. Надеюсь, вы не воспользовались этим, чтобы увеличить пробелы в вашей памяти. Похоже, вы не выбираете себе конкретных любимчиков, буквально всех оставляя в игре. Кто угодно мог взять перчатки из вашего кармана перед тем, как вы покинули свой дом: Чисхолм, Циммерман, любой из работников. Кто угодно мог взять их, пока куртка лежала в прихожей: миссис Сторрс, Рант, мисс Сторрс. Ну а как насчет того, чтобы нам помочь, сузив круг поиска? Нет?
Мартин ответил, не повышая голоса:
– Мне не нравится ваш тон. У вас нет права сомневаться в моих показаниях, поскольку в них нет противоречий…
– Вы ошибаетесь. – Шервуд положил на стол сжатую в кулак руку. – Послушайте, кого-то из вашей компании ждут крупные неприятности, и не исключено, что конкретно вас. Меня слишком долго водили за нос. Рант лгал, но сумел вывернуться. Чисхолм тоже. Циммерман отказывается говорить,
