но он еще об этом пожалеет… Ну а как насчет вас? Неужели вы хотите сказать, что, когда дворецкий подал вам вчера вечером куртку, вы не обнаружили пропажу перчаток? Или, если трактовать сомнения в вашу пользу, по крайней мере, сегодня утром, когда вы узнали, что мы повсюду ищем перчатки? Нет, вы ничего мне не сказали. Ну а когда вы заметили, что перчатки пропали, почему вы об этом не сообщили? Мистер Фольц, я имею право задать вам этот вопрос?
– Полагаю, что да. – Мартин нервно заерзал; Дол знала, что он терпеть не мог разговоры на повышенных тонах. – Конечно, я заметил, что перчатки исчезли. Еще вчера вечером. Но мне и в голову не пришло, что информация о пропаже перчаток вам хоть как-то поможет. Вы уже знали, что перчатки исчезли. Вы перевернули здесь все вверх дном, чтобы их отыскать. И мне… мне не хотелось это обсуждать. Не хотелось, чтобы меня допрашивали. – Мартин замолчал, а потом резко добавил: – Да и какому нормальному человеку захочется?
– Однако вчера ночью у вас все-таки возникло подозрение, что вашими перчатками воспользовались для убийства. Да?
– Я не исключил подобной возможности. И испугался, что все было именно так.
– А вы кому-нибудь говорили о пропаже перчаток?
– Нет.
– Даже мисс Раффрей?
– Нет, конечно. У нее сейчас и своих забот хватает.
Шервуд не успел ничего сказать, так как Бриссенден встал, с грохотом отодвинув стул. Полковник обошел Дол сзади, встал перед Мартином и, яростно сверкнув на него глазами, проскрежетал:
– Слушай сюда, Фольц! По-моему, ты врешь. Не знаю, где тут собака зарыта, но ты нам точно не говоришь всей правды.
– Неужели я обязан терпеть… – вспыхнул Мартин.
– Заткнись! Я с самого утра это терплю. Мне еще не доводилось слышать большей ерунды, чем весь этот бред сивой кобылы. Это ж надо, положить перчатки в карман и целый день не замечать, там они или нет! Ты поганый лжец! И тебе так просто не отвертеться. – После чего полковник, демонстрируя хорошую военную выправку, развернулся к Шервуду. – Вы тут главный. Мы представители закона или сборище сосунков?! Если выставите за дверь эту женщину, он у меня запоет совсем по-другому. И очень скоро. Давайте я заберу его в полицейский участок. Мне глубоко наплевать, платит он налоги или нет! – Полковник снова повернулся к Мартину. – Мне и не такое приходилось расхлебывать! И не мечтай, что я не смогу тебя расколоть!
– Думаю… сможете. – Мартин побледнел, в его голосе появились дребезжащие нотки. – Если я вас правильно понял.
– Ты меня понял! Да я из тебя всю душу выну! Чтобы освежить твою память!
«Проклятый дебильный садист! Так бы и воткнула в тебя булавку!» – пробормотала себе под нос Дол. Она знала, что Мартин до ужаса боится боли. А тут прямая угроза физического насилия. Хотя, конечно, этот напыщенный дурак явно блефует. Они не осмелятся…
– Я не лгу, – все тем же дребезжащим голосом произнес Мартин. – И я не трус. Но крайне чувствителен к боли. Если вы посмеете… посмеете тронуть меня, я выложу все, что было и чего не было. И какой вам от этого толк? – По телу Мартина пробежала заметная дрожь. – Нет, я даже представить не могу, что вы на такое пойдете. Ведь я честно рассказал вам все, что знаю об этих перчатках.
Полковник молча смотрел на Мартина с отвращеием. Наконец он со вздохом воздел руки к небу и покачал головой:
– Господи Иисусе! – После чего вернулся на свое место.
Мартин обратился к Шервуду:
– Хочу обратить ваше внимание на одну деталь. Вы отказываетесь верить, что я не заметил, когда именно перчатки исчезли из кармана моей куртки. Но это и есть главная причина, почему я не сообщил вам об их исчезновении. Я не понимал, какой вам толк от моей информации. – Голос Мартина заметно окреп. – По правде говоря, у меня было такое искушение. Я мог сказать, что видел перчатки в кармане куртки, когда повесил ее на стул в прихожей. Тогда подозрение наверняка пало бы на Ранта. Это позволило бы исключить из числа подозреваемых моего друга Стива Циммермана… и Лена Чисхолма. Но дело слишком серьезное, чтобы поддаваться искушению. Я предпочел сказать вам правду.
– Вы могли хотя бы попытаться сделать это раньше, – сухо заметил Шервуд. – Пока мы не нашли перчатки, вы как воды в рот набрали, а должны были все рассказать.
– Простите, если я осложнил ваше расследование. – Мартин нетерпеливо заерзал на стуле. – Впрочем, не понимаю, как конкретно. Между прочим… если мне позволено знать… где вы их нашли? В доме?
– Нет. Их нашла мисс Боннер. Это, конечно, ее дело, но я предпочел бы, чтобы она до поры до времени не распространялась на эту тему…
– Ну ты даешь! – Мартин удивленно вытаращился на Дол. – Так вот зачем тебе понадобились отпечатки пальцев!
Дол кивнула и, невнятно пробормотав «угу», обратилась к прокурору:
– Я-то буду молчать, но мисс Раффрей все слышала, а вы не предупредили ее, чтобы держала язык за зубами.
– Ладно. Это не столь важно. – Шервуд откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, поджал губы и мрачно уставился на Мартина. – Мистер Фольц, как вы наверняка понимаете, то, что вы нам тут говорите, нас совершенно не устраивает. Если все правда, тут уж ничего не поделаешь, хотя нам от этого не легче. Перчатки, в которых было совершено убийство, удалось найти. Мы знаем, кому они принадлежат, и тем не менее продолжаем топтаться на месте. Что ни в какие ворота не лезет. Но факт есть факт. Я прав? Впрочем, мы сделали крошечный шаг вперед. Теперь ясно, что перчатки мог взять лишь тот, кто вчера днем имел доступ к вашей куртке, а значит, совершенно точно человек не посторонний. Однако мы уже успели прийти к аналогичному выводу другим путем. – Шервуд дернул себя за мочку – его излюбленный прием в зале суда, когда окружной прокурор делал паузу, требуя тишины. – Вы, безусловно, понимаете, какое значение мы придаем данному расследованию. Ведь речь идет об убийстве столь видного члена общества, как Сторрс. Сейчас у нас воскресенье. Капитан из детективного бюро полиции сейчас проводит обыск в нью-йоркском офисе Сторрса в присутствии вице-президента фирмы. Вчера вечером мы тщательно осмотрели здешний кабинет Сторрса. Кроме того, мы проверили его нью-йоркские связи, деловые и дружеские, а также всех местных знакомых. И так далее и тому подобное. Все досье вчерашних гостей Сторрса досконально изучены – в частности, в том, что касается личных отношений с хозяином дома. Включая и вас. Скажу
