Зеленая трава и живые деревья встречались здесь естественным образом, хотя все еще были несколько редкими, и могли бы привлечь больше поселенцев, если бы не их местоположение. Это был край пыли, ничейная земля, слишком суровая, чтобы предложить настоящее процветание.
Не помогали и затянувшиеся последствия давнего катаклизма, произошедшего далеко на юге.
Говорят, Денвер — просто радиоактивный кратер.
Он побывал там однажды, более ста лет назад. Разрушения простирались на многие мили — здания снесены, целый город стерт с лица земли. Его сенсоры зафиксировали незначительные уровни радиации, даже несмотря на то, что он держался на расстоянии. Здесь было не место ни человеку, ни боту.
Здесь, в пятидесяти милях от него, целые города избежали таких разрушений. Десятилетия запустения и постоянных поисков дали о себе знать, но в таких местах, как это, все еще хранились сокровища.
И опасности.
Он вскинул винтовку вперед, удобно взявшись за потертую рукоятку, и вошел в рощу деревьев у дороги в город. Ронин побывал в тысячах подобных мест. Более чем достаточно, чтобы знать, что они не всегда были такими пустыми, как казались.
Улегшись на живот в кустах, Ронин ждал наступления темноты.

С наступлением темноты разразился шторм. Ветер бушевал по пустынным улицам Форт-Коллинза, но вспышки молний были дальше к западу, где над горами нависли темные тучи. На холмах виднелись огни — скорее всего, походные костры, — напоминающие Ронину о том, что здесь действительно обитали люди. Хотя близлежащие реки и озера стали намного ниже, чем раньше, их вода была бесценным ресурсом, а сток с гор поддерживал их свежесть.
Войдя в город, он включил прибор ночного видения. Заросшие улицы были пусты, если не считать остовов машин, которые давным-давно разобрали до каркасов. Удивительно большое количество зданий устояло, хотя у многих были дыры в стенах и крышах. Участки стен высотой по пояс и выступающие стальные опоры — это все, что в некоторых местах оставалось вертикальным.
Ронин сравнил это место с его состоянием во время своего последнего визита, 5023 дня назад. Рухнуло еще несколько стен, особенно кирпичных, и распространилась растительность, что привело к еще большим разрушениям.
С винтовкой наготове он вошел в одно из зданий. Он двигался медленно, бесшумно и прислушивался сквозь вой ветра к любому звуку, выдающему присутствие другого человека. Хотя поиск оставался его основной функцией, его фоновые процессы переключились на Лару.
Должен ли он был взять ее с собой? Он не лгал об опасности, но, по крайней мере, был бы рядом, чтобы защитить ее, если бы возникла необходимость. Если в Шайенне что-то случится, пока Ронина не будет, она окажется практически беспомощной.
Он замер, забыв о куске гниющей фанеры в руке. Он оставил Лару уязвимой. Как он мог бросить ее, зная историю этого города? Зная, что случилось с людьми, которые жили в этих домах?
Одна из записей в дневнике всплыла в его памяти, слова были написаны дрожащими каракулями. В правом нижнем углу был кровавый отпечаток пальца.
Я собирался сегодня вечером снова пойти в бар. Не знаю почему. Выпивка кисловатая, а компания унылая, но что-то там назревало, и я говорю не о пиве. Люди действительно переутомились за последние несколько дней, и я не могу их винить. Я знаю, это было глупо — черт возьми, я знал это задолго до сегодняшнего вечера, — но я вообще не могу их винить.
Я видел их на 19-ой улице, они заполонили ее. Боже, это было почти как в тех старых фильмах, когда все жители деревни брались за вилы и факелы, только здесь это были дробовики и охотничьи ружья, ломы и бейсбольные биты. Они собрались на углу, кричали, а эти боты… Они просто выстроились через улицу от бара, плечом к плечу, и стояли там. Не двигаясь, не говоря ни слова.
Ситуация обострилась. Все, блядь, обострилось.
Бот, который их вел, вышел вперед. Сказал всем собирать свое барахло и расходиться по домам. Кто-то бросил в него камень.
Эти твари даже не утруждали себя тратой пуль. В этом не было необходимости. Большинство из них выглядят как люди, но, черт возьми… они разрывали этих людей на части, как будто люди сделаны из бумаги. Толпа боролась секунд тридцать, а потом у них сдали нервы. Бросились врассыпную, многие из них приближались ко мне. Я помог Хулио Ортеге завернуть за угол. Его не было с семьей, когда их похитили. Когда он отпустил руку со своего живота, его…
Боже, я весь в его крови. Я не могу. Не могу больше этого писать.
Я не думаю, что они еще обыскивают дома. Полагаю, они довольствуются тем, что режут людей, как скот, на улице, и на сегодня этого хватит. Как будто ничего не было…
Желание Ронина вернуться домой было сильнее, чем когда-либо, но это ни к чему хорошему не привело бы; до Шайенна было несколько часов пути, даже если бы он был быстрым, то поход был бы напрасной тратой энергии. Он проделал весь этот путь сюда. Он должен был сделать то, что намеревался.
С наступлением ночи он обыскал небольшие здания. Время от времени их интерьеры озарялись светом, а через несколько секунд раздавались раскаты грома. В его рюкзаке скопились куски металлолома и пластика. Это была лишь малая часть его последней добычи. Золотое кольцо могло значительно увеличить его доходность, но его нельзя было считать; оно принадлежало Ларе. Обменять его или нет — это был ее выбор.
С приближением рассвета буря утихла. Ронин перебрался в более крупные строения недалеко от центра города. На них было больше повреждений, чем на многих других — по крайней мере, частично из-за их размера, — но по ним можно было передвигаться.
В первом он обнаружил останки трех человек — скелеты в рваной одежде. Пальцы самого большого сжимали рукоятку ржавого револьвера. Ронин опустился на колени, счищая грязь с пола, чтобы показать написанное там послание.
Видел их лица
Слышал их крики
Никого не осталось, кто мог бы отпустить нам наши грехи
Он обдумывал эти слова, пока шли минуты и солнце поднималось все выше над восточным горизонтом. Будут ли они иметь значение для Лары? Ронин почти мог собрать смысл воедино, почти мог понять.
Разве в его памяти не было образов, которые он не мог стереть? Крики, отдающиеся эхом из его забытого прошлого? Взрывы и атакующая армия, выстрелы, кровь и масло…
Ронин заставил себя встать и оставил тела позади. Ему
