она была потеряна, почти сломлена, но еще не побеждена.
Она наклонилась вперед, не отводя взгляда, и прижалась к его губам.
Сначала Ронин ощутил тепло ее губ, а затем их мягкость. Они подчинились его собственным, идеально облегая их. Электрический импульс, не похожий ни на что, что он испытывал, распространился по его лицу. Это не было неисправностью, не было результатом ошибки в его кодировании.
Его глаза расширились, когда ощущение распространилось по каждому электроду в его теле. Его влечение к ней, его возбуждение усилились с новой силой, запустив автоматические системы, которые накачивали жидкость в его фаллос. У него в штанах набухло.
Снова отстранившись, Лара посмотрела на его губы. Ее розовый язычок на мгновение выскользнул изо рта, прежде чем она поцеловала его еще раз.

Лара закрыла глаза, ожидая волны отвращения, прилива паники, когда она поняла, что целуется с ботом.
Этого не произошло.
Его губы оказались на удивление теплыми и далеко не такими твердыми, как она думала. Он обнял ее, прижимая к своей груди. Ее сердце бешено колотилось, а дыхание было прерывистым, но не из-за страха. Это было из-за его близости, его прикосновений.
Она неохотно снова прервала контакт, запрокинув голову, чтобы изучить его лицо. Это был не Военачальник, не случайный бот. Это был Ронин, терпеливый, внимательный, заслуживающий доверия Ронин.
Лара не хотела думать о том, что пережила ее сестра, не хотела чувствовать горе от потери единственного человека, которого она когда-либо любила. Ее жизнь была болью, сколько она себя помнила; боль от голода, одиночества, от того, что она никогда не была достаточно хорошей, чтобы заслужить все, что Табита для нее сделала. Все накопилось в ней сейчас, за двадцать три года борьбы и неуверенности, свернувшись в животе и сдавив грудь.
Она смогла бы справиться с этим, если бы все было рассеяно по времени. Она была достаточно сильна для этого. Но все эти страдания, собранные воедино, сломили ее. Под тяжестью своего отчаяния она хотела жить. Ей просто нужно было сбежать, пока оно не раздавило ее… Ей нужны были чувства, которые мог внушить ей только Ронин. Ей нужно было почувствовать себя в безопасности. Почувствовать заботу.
Любовь?
Что угодно, только не признавать реальность, в которой теперь она была по-настоящему одна.
— Заставь меня забыть, — прошептала она, губы дрожали. — Я не могу… Я не хочу думать. Не сейчас.
Ронин не колебался. Он поднял ее, как будто она ничего не весила, накрыв ее рот поцелуем, от которого перехватило дыхание, хотя у него не было легких, и положил на кровать. Она заскрипела, когда он забрался на нее и устроился между ее бедер, опираясь на руку. Головокружительная скорость его движения прекратилась так же внезапно, как и началась, и его прикосновения превратились в чувственную ласку.
Он нежно вытер влагу с ее лица, а затем провел рукой по изгибу ее подбородка, следуя по нему к стройной шее. Его рука двинулась вниз, пока пальцы не коснулись воротника ее рубашки. Жар расцветал везде, где его кожа соприкасалась с ее, пульсируя с каждым ударом ее сердца.
Она положила ладони ему на грудь. Это был первый раз, когда она прикоснулась к нему — если не считать того, сколько раз она била его — и она была удивлена ощущением его кожи. При наибольшем освещении она выглядела как человеческая, и имела такое же тепло, такую же отдачу, но казалась толще и не совсем гладкой. Она почувствовала под ним намеки на металлические пластины. Хотя по форме они ничем не напоминали человеческий скелет, тем не менее, они напомнили ей кости. Проведя руками по его широким плечам и вверх по шее, она обхватила его лицо.
Их губы разошлись, и он посмотрел на нее сверху вниз.
Теперь выражение его лица не было пустым. Она не сомневалась, что эмоции в нем были настоящими. Челюсть сжата, губы сжаты, тело напряжено — он сдерживал себя. Ожидая ее отказа. Одеяло тихо зашелестело, когда он сжал ткань в кулаке.
Сколько раз она бросала ему в лицо, что он всего лишь машина? Что он не способен на эмоции? Она была неправа. Ужасно неправа. Ронин доказывал это снова и снова, а она была слишком большой трусихой, чтобы признать это. Он чувствовал так же глубоко, сильно и страстно, как любой другой человек, которого она знала.
Она провела большими пальцами по его щекам, а затем по бровям, чтобы разгладить складку между ними. С такого близкого расстояния тонкие оттенки зеленого, вплетенные в его глаза, были четкими, добавляя новые слои к их уникальному цвету.
Лара видела его таким же, какой он видел ее.
Живым.
Приблизив его лицо к своему, она снова поцеловала его. Напряженность его губ исчезла, когда она провела по ним языком. Его рот открылся, и она представила, какой вздох он мог бы издать, если бы был в состоянии дышать. Он слегка пошевелил бедрами, прижимаясь к ней тазом. Лара действительно ахнула, когда он прижался своей выпуклостью к ее центру.
Отпустив его, она схватила подол своей рубашки и стянула ее через голову. На мгновение это заслонило ей обзор, а когда она снова увидела его, Ронин уставился на ее грудь. Она отбросила одежду в сторону и положила руки на постель по обе стороны от головы. Такой же взгляд был у него, когда он наблюдал за ее танцем. Не так давно это приводило ее в ярость, но теперь она знала лучше.
О чем он думал, когда смотрел на нее?
Наконец, он поднял руку и легонько провел кончиками пальцев по ее соску. Он тут же затвердел. Лара прерывисто выдохнула. Взгляд Ронина по-прежнему был прикован к ее груди. Наблюдал ли он за ее реакцией? Хотя он больше не прикасался к ней, ее тело отреагировало в ожидании большего контакта, внутренне крича, чтобы его руки пробежались по нему. Жар разлился по ее сердцевине, и ее кожу покалывало от желания.
— Ронин.
Он встретился с ней взглядом.
— Я не сломаюсь, — она схватила его за запястье и заставила опустить руку. — Прикоснись ко мне.
Что-то изменилось в его взгляде, и, как будто кто-то щелкнул выключателем внутри него, Ронин включился.
Он массировал ее грудь рукой, поглаживая и пощипывая сосок. Лара скользнула бедрами вдоль его бедер, когда он перенес на нее больший вес и опустил голову. Он целовал ее губы, щеку, подбородок, шею, плечо.
Она закрыла глаза, выгибаясь навстречу его прикосновениям,
