– Что этот мерзавец сделал с тобой? – затаив дыхание, спросила Кэт.
– Я думала, он убьет меня… Ему все было мало… Я, такая дура, даже в страхе призналась Томасу в своих чувствах… Но он только рассмеялся мне в лицо, а потом сказал, что вместо тебя спросит с меня втройне… – лицо Мэри перекосило от ужаса и отвращения.
– Он надругался над тобой? – похолодев, выдавила из себя Кэтрин.
– Я хочу это забыть, – отрешенно прошептала служанка, прижав руки к груди. – Умоляю, не спрашивай ни о чем.
– О Боже, девочка моя! – она крепко обняла дрожащую девушку. Та, почувствовав поддержку, громко разрыдалась.
– Кажется, я никогда не смогу забыть того ужаса, – заикаясь, все же поделилась Мэри. – Стоит закрыть глаза – и я снова все вижу. Он делал такие мерзости…
– Забудешь, обязательно забудешь! – твердила Кэтрин то ли ей, то ли себе, раскачиваясь вместе со служанкой и не замечая, как собственные слезы обжигают ей лицо. Вина перед несчастной была настолько сильна, что девушка чувствовала, как внутри пылает душа. Ей безумно хотелось отмотать время вспять, где бы она не совершила бесполезного побега. Мэри пострадала из-за нее, то, от чего бежала Кэтрин, обрушилось на служанку. Ей было жутко даже думать о том, что перенесла бедная девочка. Хотелось рвать на себе волосы и выть волком от сокрушительной несправедливости.
– Прости меня, пожалуйста, прости, прости, – вторила Кэтрин, сжимая дрожащие плечи служанки. – Мне так жаль, так жаль…
– Ничего, все прошло, я справлюсь, – махнула головой Мэри и вытерла мокрые щеки. – Главное, мы спасли тебя от этого монстра. Я уверена, граф Дантон не такой…
– Не такой, – грустно улыбнулась Кэтрин и мысленно добавила: «Возможно, намного хуже».
– Сложно поверить в то, что он выбрал тебя, видимо, это, и вправду, любовь, – воскликнула служанка, и на печальном лице отразилась надежда.
– Не хочу тебя огорчать, но любовью здесь и не пахнет, – пожала плечами Кэт.
– А в чем же тогда дело?
– Ах, если бы я только знала! – тяжело вздохнула девушка. – Знаю наверняка лишь одно: этот брак не сулит мне ничего хорошего.…
– Но почему? Почему ты так думаешь? – с сомнением спросила Мэри.
– Прости, я не могу тебе всего рассказать. Есть вещи, о которых лучше никогда не знать, – отчаяние проскальзывало в дрожащем голосе Кэт. – Но, к моему несчастью, я узнала, и теперь меня просто так не отпустят.
– Ты напугана, – отметила служанка, внимательно посмотрев ей в лицо.
– Я бы хотела смириться, но не могу, – промямлила, опустив глаза, Кэтрин. – Не хочу добровольно подписывать себе приговор, но и сделать уже ничего нельзя.
– Сбежать точно не удастся, – подтвердила ее догадки служанка. Но она и так не собиралась бежать, особенно теперь, когда знает о возможных последствиях. Больше никогда Кэтрин не позволит никому отвечать за свои ошибки.
– После того как граф велел готовиться к церемонии, он приказал всем не спускать с тебя глаз, иначе полетят головы, – продолжила Мэри, с сожалением поглядывая на собеседницу.
– Значит, он все же объявил о свадьбе, – лишившись последней надежды, промямлила Кэт. Невзирая на заверения графа, девушка все же смела надеяться, что это неправда. В ее голове все еще не укладывалось, как такое может быть.
– Объявил, ошарашив нас всех. Видела бы ты лицо Томаса, – ухмыльнулась ненавистно служанка.
– Меня это ошарашило не меньше, – уныло бросила Кэтрин, немного ссутулившись.
– Я бы так хотела тебе помочь, но ума не приложу, как, – Мэри растерянно развела руками. – Знаю точно, что убежать не получится.
– Я знаю и даже не думаю об этом. Попытаюсь смириться и принять свою судьбу, какой бы она ни была. Ибо отменить свадьбу мне не подвластно, – с трудом сдерживая слезы, прошептала Кэтрин, надеясь хоть как-то приободрить себя. Но в тот момент, когда совсем не осталось надежды, неожиданно ей пришла безумная мысль:
– Мне не подвластно, – оживленно воскликнула девушка, – но я знаю, кому это под силу!
– И кому же? – округлив заплаканные глаза, поинтересовалась Мэри.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Графине Дельмас, бабушке Мишеля, – сообщила Кэт воодушевленно. – Она ненавидит меня всей душой и ни за что не позволит внуку на мне жениться. Только вот как ей сообщить… – снова сникнув, задумалась Кэтрин.
– Возможно, с этим я смогу помочь, – предложила Мэри.
– Нет, даже не думай!
– Сначала выслушай! Это не так рискованно, – настояла служанка. – Граф велел приготовить провизию для отправки в графство Дантон. Там пропала большая часть урожая, и люди голодают. Так вот, можно попробовать договориться с извозчиком, чтобы он разнес слух о скорой женитьбе хозяина.
– Думаешь, это возможно? – встрепенулась Кэтрин. Встреча с Эдит Дельмас пугала ее даже больше, чем предстоящее замужество, но приходилось выбирать из двух зол меньшее. А какое меньше девушка не знала наверняка…
– Не знаю, но в любом случае стоит попробовать.
51 глава
Кэтрин ждала. Мэри действительно удалось договориться с извозчиком, вот только он потребовал плату. А так как денег у Кэт не было, то она схватила первое попавшееся украшение из шкатулки с драгоценностями, которая появилась у нее в комнате наряду с другими вещами. Сунув массивное кольцо с красным камнем в руку служанки, Кэтрин даже не подумала о его настоящей ценности.
– Отнеси ему немедля, времени остается все меньше, – поторопила она Мэри, с которой они успели стать подругами. Пусть Кэтрин и сама не поняла, как именно это произошло и когда, но оно случилось, а остальное уже не так важно. Видимо, беда действительно объединяет.
– Ты уверена? – засомневалась служанка, внимательно рассматривая красивое украшение. – Оно куда дороже той цены, которую запросил этот скряга.
– Уверена, – не раздумывая, ответила Кэт. – Мне не нужны его драгоценности. И вообще, не понимаю, зачем это все?!
– Ты станешь женой графа и должна ему соответствовать, – произнесла Мэри, все еще не решаясь уйти со столь ценной ношей.
– Не должна! – раздраженно заявила Кэт. – Ибо делается это против моей воли.
– Да, но об этом знаем только мы, а другие думают иначе, – возразила подруга, более здраво оценивая ситуацию, в то время как Кэтрин с каждым днем все больше не находила себе места.
– Не важно, что думают другие, – отмахнулась она, не желая заводить бесполезный разговор. Мэри всячески пыталась убедить ее облачиться в дорогие наряды, подаренные графом, а не носить платье служанки. Но Кэт категорически отказывалась надевать то, что противоречит ее статусу. Она родилась прислугой, и ничто не изменит ее положения: ни дорогие наряды, ни драгоценные украшения, ни новый хозяин, пусть он и будет теперь в роли мужа. Все равно никто не станет воспринимать ее всерьез, и она никогда не будет с ними на равных. Возможно, отвергая приобретенные графом вещи, девушка неосознанно пыталась отсрочить предстоящую церемонию. Или же таким образом хотела огородить себя от нового мира, в котором ей в скором времени придется существовать.
– Ну, ступай же, ступай. Не дай Бог, извозчик отбудет, не дождавшись своего вознаграждения, – снова поторопила она.
Получив драгоценность, извозчик поспешил покинуть поместье, опасаясь, что женщина передумает и отнимет кольцо, сулившее ему неслыханное богатство.
Теперь Кэтрин оставалось лишь ждать. Однако ожидание с каждым днем становилось пыткой. Дни проходили слишком быстро. Еще никогда она не желала, чтобы время тянулось медленнее, хотя и не знала, чем себя занять, короткая сутки напролет в своей комнате. Мэри успокаивала девушку, говоря, что нужно еще немного подождать, так как дорога от поместья до графства дальняя. Да и Кэтрин пыталась себя приободрить, мысленно твердя, что графиня Дельмас вот-вот явится. Но этого не случалось. И в какой-то момент она просто начала задыхаться. Словно сами стены неимоверно давили на нее. Девушка не выдержала и вышла на улицу, не обращая внимания на косые и завистливые взгляды прислуги. Однако и там ей недоставало воздуха, хотелось умчаться подальше от серых стен поместья. Вопреки желаниям, все, что она могла себе позволить, – это стоять в заснеженном дворе. Кэтрин смотрела на небо, завороженно любуясь безупречным танцем снежинок. Закрывала глаза, когда пушистые хлопья касались ресниц, и наслаждалась прохладой, наполняя ноздри самым сладким ароматом морозного воздуха. Недаром говорят, что перед смертью не надышишься. Вот и она не могла полностью насытиться пусть и малой, но все же свободой.
