55 глава
Приподняв вуаль, он посмотрел ей в глаза. Заплаканные, сверкают ярче самых чистейших изумрудов. А на напудренных щеках тонкие дорожки от слез. Чуть не надела кольцо не на тот палец… Намеренно или волнуется? В этих белых воздушных одеяниях она казалась ему ангельски чистой. Почему раньше не замечал, что девушка так красива? Возможно, оттого, что для него это не имело никакого значения. Дантон никогда не был падок на женские прелести, больше всего его привлекало остроумие. Он всегда знал, что никогда не женится на одной из придворных барышень, которые, кроме того, как найти себе знатного жениха, больше ни о чем не думают.
О чем же думает Кэтрин? Теперь, когда стала его женой? Стоило ей услышать, как священник велел поцеловать невесту, она пошатнулась и побледнела пуще прежнего. А взор, полный страха не смеет смотреть ему в глаза. Он мимолетно коснулся мягких губ, которые от неожиданности приоткрылись. И резко отстранился, пораженный собственной реакцией: внутри словно закипела кровь. Взгляд же против воли наткнулся на бабушку, от неожиданного появления которой все еще пылала его щека.
Та налетела на Мишеля, когда он собирался входить в часовню, и благо, что в тот момент мужчина был один.
– Предатель! – завопила пожилая графиня, отвесив внуку пощечину. – Ты обманул меня! Сохранил жизнь этой шлюхе! А теперь вздумал на ней жениться? Назло мне? Твои родители в гробу перевернутся.
– Родители? – изогнул вопросительно бровь Мишель. – Кто из них? Отец, которого ты убила? Или мать, которая не смогла пережить его потерю?
– Твой брат, которого убила эта тварь! – заорала женщина, покраснев. – Я знаю, почему ты так поступаешь, но это не оправдывает тебя! Ты должен был ее уничтожить!
– Не вам мне говорить о том, что я должен, – холодно отрезал Дантон. – Это мой выбор, и будьте добры принять его!
– Приму, – злобно усмехнулась старуха, – но лишь с одной мыслью, что однажды в безумном порыве ты придушишь ее.
– Не говорите глупостей, мадам. Я в здравом уме и не страдаю от недугов, – бросил Дантон, не желая продолжать бессмысленный разговор.
– Настолько в здравом, что отказался от союза с принцессой Агнес? – растянув тонкие губы в ехидной улыбке, изрекла Эдит Дельмас. – Видишь ли, сестра короля написала мне лично, выказывая волнения по поводу твоего молчания. Всем в королевстве известно про желание монарха поженить вас. Да и ты, мальчик мой, никогда не был против. А теперь пренебрег такой возможностью ради того, чтобы жениться на служанке. О, дитя, неужели ты думаешь, я настолько глупа. Вижу, ты чувствуешь внутри необузданную ярость и боишься навредить принцессе, потому что знаешь, Агнес не из тех, кто будет молча сносить жестокость и грубость, не то что твоя бедная матушка. Я не осуждаю это решение, не стоит раскрывать тайну семьи. Но ты мог выбрать другую на роль жены!
– Я не собираюсь с вами это обсуждать, – отрезал Мишель, взявшись за ручку двери. – И да, я не возражаю против вашего присутствия на церемонии, но и отъезд ваш меня нисколько не огорчит.
Дантон не понимал, зачем бабушка осталась… Ну что ж, раз на то ее воля, так тому и быть! Снова взглянул на Кэтрин – та продолжает также стоять, не моргая, с приоткрытым ртом. Вернул на место вуаль, скрывая зареванное лицо, и развернулся к гостям, жестом позволяя присутствующим поздравить новобрачных.
Неискренние поздравления незнакомых ей людей. Один человек сменял другого, а Кэтрин с немалым усилием кивала в знак благодарности головой. Она все еще не смогла прийти в себя, происходящее казалось страшным сном. Девушка отводила глаза, глядя на расписной потолок, и ей мерещилось, что ангелы сошли с него и кружатся над их головами. А яркие образы святых на стенах будто бы оживают.
Вскоре приглашенные покинули часовню, отправившись в поместье для праздничной трапезы. А перед алтарем, в гнетущем молчании, остались лишь жених с невестой и их родственники. Но напряженная тишина длилась недолго. Мишель снова поразил Кэтрин, заявив:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Что ж, дражайший тесть, поздравьте же свою дочь.
Даррелл почернел, его крошечные глаза заскользили по помещению, словно в поисках спасения. «Да, – подумал Дантон, – дочь явно не похожа на отца».
Девушка, не шевелясь, наблюдала за тем, как граф Даррелл с обреченным лицом направляется к ней. Остановившись напротив Кэт, он опустил глаза и, даже не взглянув на нее, пробурчал:
– Мои поздравления.
– Простите, что? – снова вмешался Дантон. – Я не расслышал, что вы сказали. Если не ошибаюсь, графиня Дантон, примите мои глубочайшие поздравления?
Кэтрин желала провалиться сквозь землю. Даже на площади, когда ее, обнаженную, хлестали плетью, она не чувствовала себя настолько униженной. Мишель намеренно насмехался над ней, заставляя отца против воли произносить поздравления. Ради чего? Хочет повеселиться? Или же больнее задеть девушку?
Только было Кэт хотела крикнуть, что не нужно этого фарса, как Даррелл опередил, громко произнеся:
– Графиня Дантон, примите мои глубочайшие поздравления! – и, развернувшись, быстрым шагом направился к выходу.
Кэтрин, сжав зубы, приняла протянутую мужем руку и последовала за ним. Они, не спеша, миновали Эдит Дельмас, которая походила на статую.
– Как тебе церемония, женушка? – наигранно вежливо спросил Мишель.
– Я вас ненавижу, – выдохнула девушка. И, опомнившись, остановилась, словно позабыв что-то сделать.
– Позвольте, ваша светлость, – произнесла она чересчур приторным голосом, – я поблагодарю вашу бабушку за благословение?
И, пока никто не успел опомниться, Кэт вырвала руку и поспешила к графине Дельмас. Настигнув ее, Кэтрин заключила женщину в крепкие объятия, подавляя все попытки той вырваться, и зашипела ей в ухо:
– Вы опять приговорили меня. Вновь намеренно обрекли. Но запомните, ваша светлость, я никому не позволю себя погубить, как это было уже однажды. Обещаю сделать все, чтобы выжить. И даже больше: я буду щедра и подарю вам внуков, и вы будете всегда помнить, чья кровь в них течет, – графиня не дышала, внемля ненавистные слова девушки, вряд ли стены часовни когда-либо слышали подобное.
– Нет! – громче произнесла девушка. – Я не позволю вашему проклятому роду продолжиться. Сделаю все, чтобы прекратить его существование, а вам неприметно быть тому свидетелем. И вы не забывайте, дорогая бабушка, что все это будет с вашей подачи. Вы могли бы одним словом отменить свадьбу, но нет, решили меня погубить. Так знайте же, не вы мое наказание, а я стану вашим неизбежным, необратимым проклятием!
Отпустив старуху, Кэтрин с нездоровым удовольствием наблюдала, как та оседает на скамью. А потом посмотрела на священника, вновь появившегося в часовне, и подумала: хорошо, что он ее не слышал, иначе бы обвинил в богохульстве.
56 глава
Стол, расположенный в центре просторного зала, пестрил разнообразием яств. Дантон занял место во главе, а Кэтрин разместили по левую сторону от него. Присутствующие вкушали угощения, вели разнообразные беседы, поднимали бокалы за молодых и украдкой поглядывали на молодую графиню. А девушка лишь хмуро наблюдала за ними. Она не притронулась к еде, не потому, что была не голодна, а потому, что не знала, как пользоваться приборами, разложенными перед ней. Кэтрин не вписывалась в окружение высокомерной знати и оттого ощущала себя совершенно чужой. И видимо, не только одна она была не знакома с этикетом. Некоторые подвыпившие мужчины вели себя хуже свиней, а дамы, закатывая глаза, демонстративно вздыхали, глядя на них.
– Ты не голодна? – вдруг прозвучало у ее уха. И девушка, вздрогнув, повернулась к Мишелю. Муж наклонился, и теперь его лицо находилось в нескольких сантиметрах от нее.
– Очень, – тут же ответила она, подстегнутая дикой идеей. И, протянув руку к блюду из окорока, оторвала большой кусок. Кэт помнила, что таким жестом непременно шокирует гостей. Но ее цель заключалась в другом. Кэтрин уже предупреждала Дантона о том, что не обучена надлежащим манерам и невзначай может посрамить его. На что тот ответил «Ничего, переживу». Ну что ж, ей представилась прекрасная возможность показать себя и посмотреть, как отреагирует муж. Она поднесла ломоть мяса к губам и откусила кусок, который едва поместился во рту. А после того как с трудом справилась с ним, облизала пальцы, перепачканные соусом. Прежде чем повторить, Кэтрин оценила результат: все, кто заметил ее манипуляцию, раскрыли рты от изумления, а у отца так и вовсе отвисла челюсть. Лишь один граф наблюдал за ней с интересом, нисколько не выказывая злости. Тогда она решила попытаться снова и, откусывая окорок, чувствовала, как ворсинки мяса скользят по подбородку, несомненно, оставляя жирный след. Проследив за ее движением, Дантон произнес с еле заметной улыбкой:
