боль не только моя, но Виктора и Фрая. Таких людей, которые могут осуществлять профессиональную тактическую медицину, найти очень сложно. А свой медицинский корпус таскать с собой всегда не выйдет.
— Нужно будет на фрегатах делать обязательные медицинские отсеки с отличным оборудованием, — проговорил я себе под нос и сделал заметку.
Тут же открыл схему своего фрегата. Если так подумать, то там был так называемый лазарет, но пока там не было всего того оборудования, которое можно было туда поставить. А оно стоило дороже, чем те же боевые модули. Да, это стоящее приобретение… но влетит оно в копеечку. Но если назревает в будущем война… то нужно подготовиться и во всех крупных кораблях, начиная от фрегата, начать устанавливать его.
— Командир, — подошёл ко мне какой-то боец, имя которого я не знал и даже не запомню, если узнаю, ибо событий впереди будет столько, что мой мозг это просто посчитает не самой важной информации и сотрет её. — Можно поговорить?
— Я тебя слушаю, — кивнул я, присев на большой камень возле нас, показав рукой, чтобы боец тоже присел.
Он сначала не понял, что так можно. Удивился. Засомневался, но всё же сел. Расставив ноги пошире, он облокотился о колени локтями и переплёл пальцы рук вместе, а сам склонил голову. Он был в шлеме, броня его была покрыта копотью и местами кровью. И было непонятно, чья это кровь, то ли его, то ли его товарищей, то ли врагов. Но в любом случае… он цел, может стоять на ногах. А это уже много говорит о том, что он может и умеет.
— У меня есть проблема… — как-то неуверенно проговорил он.
— Я готов тебя выслушать, — спокойно сказал я, а сам глянул себе за плечо, заметив летающую из стороны в сторону Фелицию, на лице которой были самые возвышенные эмоции, словно она вот-вот поймет в чем дело.
— У меня нет семьи, — начал говорить он довольно тихо. — Но я стал тем, кто есть не ради себя. У меня был друг… скажем так, детства. И когда он умер, когда его убили, я начал заботиться о его маленькой сестре. Она осталась одна. И… я её тут не могу оставить. А у самого у меня нет семьи. Все подохли, я могу так говорить про тех уродов, которые были моими родными родителями. Чтоб они горели в аду…
— Даже если они сделали что-то плохое, то о мертвых либо хорошо, либо никак, — похлопал я по спине бойца. — Запомни это. Лучше держи это в себе. Можно говорить о том, что тот сделал, но без эмоциональной привязки, только как сухие факты. Правду, но без ненависти и злости. Как минимум эти люди привели тебя в этот мир. А ты уже заботишься о том, кого считаешь для себя родным. А значит… хоть что-то хорошее они уже сделали.
— Сложно… — явно нахмурился он, судя по голосу. — Но, наверное, суть уловил. Как понимаю, я могу взять её с собой?
— Да, — улыбнулся я, мою улыбку было видно, ибо был без шлема. — Если ты этого человека считаешь действительно родным, то можешь спокойно с собой взять. Только не целый табун тащи с собой.
— Да не, начальник, — усмехнулся он, явно приободрившись. — У меня и нет табуна с собой. Вон, пацаны, — кивнул он в сторону некоторых раненых. — Они меня из дерьма вытащили, они — моя семья. Были.
Я понимающе кивнул. Убитых действительно много. Я не рассчитывал на такое. Больше половины их тех, кто пришёл со мной сюда, больше никогда не вернется. Но я им обещал, что заберу их родственников с этой планеты, и я это обещание сдержу. Как минимум, своё слово надо держать, как максимум — это работа на репутацию, которую нужно создавать и такими поступками, даже в таких кругах. Слухи… они быстро разносятся. А на основе слухов и строится слава тех или иных личностей или компаний.
Поднявшись на ноги, я отошёл в сторону. Тут же отправил всем командирам десяток, пока их ещё не снял с временных должностей, чтобы они собрали информацию о тех, у кого такая же ситуация, как и у этого паренька. Этот мир жесток, так что такое может вполне себе быть. Нужно быть готовым к тому, что таких даже будет больше, чем тех, у кого есть семья нормальная в том или ином виде.
И я снова вернулся в трёхэтажное здание. Лёг на одну из коек, подняв её с пола. Время действия подходило к концу. Меня уже начинало штормить, мутить… так что нужно было принимать меры, чтобы продлить своё бодрое состояние. Правда, потом будет ещё хуже… но лучше так, чем свалиться сейчас и не доделать дело. Я обещал Фелиции помочь. И нужно завершить это дело. Не просто нужно, а необходимо!
Открыв свою индивидуальную аптечку, быстро провёл анализ того, что у меня осталось. Из необходимых лекарств было только одно… и оно числилось среди всего списка, который я нашёл в сети, как самое забористое. Продержусь больше суток… а потом вообще не смогу встать на ноги какое-то время. Болеть будет всё. Начиная от головы, заканчивая воображаемыми частями тела. Странное описание побочного воздействия… но такое есть. И это напрягало.
— Ну… была, не была, — тяжело вздохнул я, отдавая мысленный приказ броне убрать сегмент на животе, куда и воткнул инъектор.
В одно мгновенье по всему телу прокатилась волна боли. Хотелось закричать… но она тут же исчезла, а я почувствовал невероятную лёгкость. Это чувство было обманчивым, так что… нужно понимать, что дальше будет действительно только хуже.
Поднявшись на ноги, я связался с Фелицией, которая тут же послала меня в далекие дали, попросив не отвлекать. Я пожал плечами и пошёл в сторону пятиэтажки, просто хотелось посмотреть на всё ещё раз со стороны подорванного и разрушенного здания.
Когда я пришёл туда, то увидел Бивня, что меня удивило. Он стоял без шлема, а в руках был пистолет. На его лице была мечтательная и счастливая улыбка. И когда я увидел его лицо… то был удивлён. Это был уже взрослый, если не сказать старый человек, мужчина. У него вообще не было видно имплантатов. Явно отставной военный, которого судьба заставила пойти не тем путём.
— Спасибо, начальник, — тут же сказал он, стоило мне встать рядом с
