группы, да и сам анализировал поступающие к нему материалы. Он работал, ощущая смешные чувства грусти и радости. Радости, потому что внешний антураж создавал видимость вернувшейся молодости, а грусти – он понимал, что это всего лишь антураж. Иногда, возвращаясь в поздний час на дежурной машине домой, он вспоминал устоявшуюся идиому «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку» и сам себе доказывал, что по всем формальным признакам ему это удалось. Причем почти до мелочей… И тут же себя опровергал – за время его скитаний по земле с того дня, когда он впервые вошел в эту «реку», столько воды в ней утекло. И он уже не тот, и река уже не та. Она стала слишком широкой для него. Формально войти в нее он мог, а переплыть сил уже не хватит. После поездки в Горный Бадахшан в поисках одной из книг Хасана ибн Саббаха и длительного нахождения в условиях высокогорья у Евгения Владимировича, как говорится, «повылазили старые болячки». В его возрасте уже нельзя было менять условия жизни, но он сам обещал найти этот раритет в горах Таджикистана, климат которого разительно отличался от климата Среднерусской равнины.
Поиски в архивах различных учреждений и спецхранах московских библиотек информации о необычной старинной книге, сшитой из обработанных воловьих шкур, заняли около трех недель, и уже в конце октября Черняев по телефону обрадовал Абдул-Вали, что готов выехать в Таджикистан непосредственно для поиска самой книги. Однако, перед тем как направиться в дальние районы Горного Бадахшана, Евгений Владимирович попросил Абдула через свои возможности направить двадцать экземпляров книг Корана на персидском языке в Душанбе, где он должен будет их забрать непосредственно перед поездкой в дальние кишлаки. И обязательно на титульном листе каждой книги должна быть какая-то надпись, подтверждающая, что именно этот экземпляр Корана одобрен лично Верховным имамом исмаилитов Ага-Ханом IV и направлен в дар братьям-исмаилитам Таджикистана. Пусть даже без подписи самого Ага-Хана, но по возможности с его фотографией, вклеенной рядом с такой надписью. Для чего это ему надо, новоявленный «даи» всего Таджикистана обещал рассказать при личной встрече.
Сборы в поездку были недолгими. Непосредственно перед отъездом в Душанбе полковник Черняев постарался собрать максимально возможное количество информации о современной жизни Таджикистана. Информации было мало. Как это часто бывает, замкнувшись в себе и решая важнейшие для себя вопросы укрепления власти на всех уровнях политической и общественной жизни, государственные органы, как и общество в целом, замкнулись в себе и не стремились рассказать внешнему миру о себе ничего. Ни хорошего, ни тем более плохого. Черняев понимал, что за долгие годы после распада Советского Союза жизнь в Таджикистане сильно изменилась. И прежде всего она изменилась в столице страны. Хорошо, что перед поездкой в Дубай ему дали возможность две недели ознакомиться с обстановкой в стране, но с тех пор прошло уже много времени и, кроме оперативных сводок о ситуации в Таджикистане, никакой другой информации не было. А оперативные сводки были весьма далеки от повседневной жизни простых граждан.
За долгие годы своей службы Черняев многократно бывал в Душанбе и мог рассказать о нем много интересного. Но для самого Евгения Владимировича был интересен процесс изменения самого городского сообщества за эти годы. Если в советское время по манере поведения, стилю одежды, наличию в руках четок или потертого портфеля можно было безошибочно определить, кто стоит перед тобой – представитель власти или закупщик рогов и копыт местного райпотребсоюза, – то сейчас все стало гораздо сложнее. Теперь в сияющей чистотой иномарке мог проехать не только представитель власти, но и закупщик рогов и копыт. И в этом было много положительных сторон – люди стали относиться друг к другу повежливее. Хотя к таким белобородым старикам, каким Черняев прилетел в Душанбе, всегда относились с уважением. Тем более он прилетел в сопровождении двух невысоких, но стройных молодых мужчин, с которыми он лично познакомился в аэропорту при вылете из Москвы, но о существовании которых знал задолго до их личной встречи. Одного звали Баки, а второго – Али. На Востоке это было удобно: захочешь потеряться – только в сторону отойди. Потом можешь на весь базар кричать эти имена – никто не подойдет. Без наличия второго имени рядом с Баки и Али никогда не определишь, какой из сотни присутствующих Али на базаре и полсотни Баки тебе конкретно нужен. Задача, поставленная перед ними Абдул-Вали, была проста – выполнять все приказы «даи» всего Таджикистана Эмомали Валиханова, всячески помогать ему в поиске заветной книги и доставить эту книгу в кратчайшее время после ее обнаружения по адресу, известному только Абдул-Вали и этим двум федаинам его личной гвардии.
В Душанбе они задержались на несколько дней. Посетив соборную мечеть в пятницу и установив контакт по заранее обусловленным сигналам, Черняев спросил о двадцати экземплярах Корана, которые должны были прийти на адрес мечети. Оказалось, что при современных средствах связи ничего пересылать было и не нужно. Необходимое количество экземпляров имелось, как говорится, на складе, а вклеить фотографию Ага-Хана IV и написать арабской вязью одно из высказанных им пожеланий не составило труда писарю медресе при соборной мечети. Так что утром, свежим, почти морозным утром, «джип», заправленный максимально топливом, готов был отправиться в далекое путешествие неясным маршрутом. Материальную часть организации далекой экспедиции на себя взял настоятель одной из мечетей Душанбе, родной дядя молодого сотрудника таджикской контрразведки Тахира Миробова, с которым Черняев выезжал в Дубай. В багажник новенького «джипа» с запасом еды на неделю для шестерых положили два нарезных ружья с боекомплектом, позволяющим отбиться от небольшого отряда разбитой недавно таджикской оппозиции, промышлявшей в горах набегами на одиночные автомобили. Второй внедорожник с питьевой водой, дополнительными канистрами с бензином и теплой одеждой на случай долгого стояния при закрытом перевале имел еще и систему оказания аварийной помощи при форсировании горных рек. Его выделило местное МЧС по просьбе Академии наук в помощь «научной экспедиции». Водителем на эту машину назначили офицера из оперативно-разыскного управления таджикской контрразведки.
Но самое главное для Черняева было то, что в эту экспедицию за книгой Старца Горы вместе с ним отправляли и его молодого помощника – Тахира, с которым он не виделся с того самого дня, когда на Фуджейре их разделили, а затем отправили молодого «федаина» Тахира Миробова по маршруту сопровождения поступившего в порт Ходейда оружия в далекие горы Гиндукуша в Северо-Западной провинции Пакистана. Тахир прошел весь маршрут от Карачи до Читрала, о чем по прибытии в
