Это нелепость какая-то…
В разрывающей тишине раздается треск дверного замка, и на пороге появляется Глеб. Выглядит бодро, пальто распахнуто, костюм немного помят. На заросшем щетиной лице совершенное отсутствие эмоций, которое тут же сменяется теплой усмешкой.
- Привет, - здоровается, пока разувается и убирает верхнюю одежду.
Не свожу с него пристального вопросительного взгляда. Он скидывает пиджак и расстегивает пару пуговиц у рубашки, освобождается от галстука.
- Для чего ты это сделал? – произношу ошеломленно.
Глеб никак не реагирует. Лишь только потирает бровь пальцами и цокает.
- Ты что-нибудь ела? – спрашивает, осматривая мое лицо и тело, закутанное в белоснежный махровый халат.
Сглотнув скопившийся ком в горле, мотаю головой. Мои волосы высохли без помощи фена, пока я утрамбовывала информацию в затуманенном последними событиями сознании.
- Тогда пойдем, – берет меня за руку и ведет на кухню.
Усаживает за стол и проходит дальше.
- У нас ничего нет. Бутерброды будешь или подождем доставку? — спрашивает, отклоняя взгляд от содержимого холодильника.
- Зачем ты это сделал? – повторяю вопрос чуть громче.
Глеб тяжеловесно вздыхает и начинает доставать из холодильника ветчину, сыр и масло. Напряженно слежу за его широкой спиной и не выдерживаю. Срываюсь с места и в секунду подлетая к нему, обнимаю сзади.
Он пахнет усталостью и собой. Аромат родной и такой желанный, что внезапно меня как топором срубает мысль, что этого всего могло не случиться.
Я могла бы годами его не видеть.
Довольствоваться только воспоминаниями, перебирая их в памяти, как песок.
Даже этих объятий, этой ничтожной капли в море, не было бы.
Ничего.
Нас бы не было! Если бы…
- Зачем ты это сделал, Глеб? – всхлипываю, когда он разворачивается и заключает меня в объятия. Перебирает пальцами волосы на плечах.
- Позже поговорим. Сперва поешь, - произносит, приподнимая мой подбородок и агрессивно целуя в губы. Трудно дышу под его натиском. – Соскучился, пздц.
Следом быстро отходит и продолжает как ни в чем не бывало заниматься приготовлением. Снова опускаюсь на стул и наблюдаю за его четкими движениями. Вот он достает разделочную доску и хлеб, спокойно передвигается по кухне к кофемашине и закатывает рукава на рубашке.
Немыслимо…
Он отдал торговый центр!..
Поверить не могу…
Его детище! То, чем он занимался последние пару лет. То, к чему стремился. То, что ему удается лучше, чем кому-то другому.
Неужели так бывает? Что ради другого человека можно отречься от своей мечты?
А Марго? Получается, она одержала верх?
Спустя пару минут Глеб ставит передо мной тарелку с едой и чашку с кофе. Сам усаживается напротив.
- Ешь, - командует, располагая руки на столе.
- А ты?..
- Меня Настя покормила завтраком. Я у них ночевал.
За сутки организм привык без еды, поэтому без аппетита стремительно заталкиваю в себя бутерброды, даже не ощущая вкуса. Горячий кофе обжигает горло.
- Поехали за город? – спрашивает Глеб задумчиво. – Зотов дал тебе бессрочный отпуск. Потом ты можешь возвратиться к работе.
- Я не вернусь, - мотаю головой.
Я просто не смогу снова там показаться. Меня у всех на глазах с конвоем выводили, как преступницу. Я не смогу.
Глеб пожимает плечами и продолжает:
- Впервые за несколько лет мне никуда не надо. Странные ощущения. Может, слетаем в отпуск? Ты была на Маврикии?
Закатываю глаза.
- Глеб, - нервно отвечаю. – Какой Маврикий? Что ты натворил?
Он морщится, игнорируя. В глазах предостерегающий взгляд и я сбавляю обороты. Просто поразительно как он одним жестом управляется с бушующими эмоциями, раздирающими мои внутренности. Ему даже слов подбирать не надо.
- Ты наелась? – ловит мой кивок и устало прикрывает глаза. – Больше суток без сна. Давай завалимся дрыхнуть?
- Если хочешь, то конечно, - отзываюсь, убирая посуду за собой.
Он идёт в душ, а я расправляю постель и задвигаю шторы. Полуденное зимнее солнце остается вне нашей вселенной, которая трансформируется до стен этой квартиры. Разместившись под теплым одеялом, наблюдаю как Глеб заходит в комнату, проходит к кровати и растягивается рядом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Его волосы влажные, а лицо вкусно пахнет пеной для бритья. Теплые сильные руки притягивают меня к твердой груди, и я пытаюсь улечься, слушая равномерный стук сердца.
- Бабуля в детстве часто мне рассказывала сказки, - сообщаю, обнимая его намертво.
- Пфф..., - тянет он. – И что там, в сказках?
- Добро всегда побеждало зло…
Он секунду поразмыслив, выговаривает:
- Ты сейчас здесь. Со мной. Значит, все сходится.
- Но… за это ты отдал Вавилон.
- Не отдал, не передергивай, - возражает он. - Я вручил пятьдесят один процент акций матери своих детей. Оставшиеся выставил на продажу. Мои юристы готовят предложение о приобретении для Риты, если она откажет… А она откажет, потому что таких средств у нее нет, я продам их другим людям.
- Это ведь твоё детище, Глеб?
- Это моя громадная больная мозоль, на которую я устал лепить лейкопластыри.
- Ты его выстроил с ноля, ты столько сил на это положил.
- Этот бизнес был мечтой Риты. Пусть с ней и останется. У меня другой путь.
- Это всё из-за меня, - упираюсь виновато в шею.
- Выбрось эту фигню из головы, - осекает. - Добро и зло – понятия относительные. Они модифицируются в зависимости от того, в какой точке ты сейчас пребываешь, с какого угла на них смотришь. Я мог протянуть время и побороться, но это означало бы, что ты прокрутишься в мясорубке и будешь страдать. Этого я допустить не мог. Поэтому поступил так, как позволила совесть. Повторю, ты в настоящий момент лежишь на мне, расслабленная и моя. Значит, в конкретной точке, добро победило.
- Это очень странные рассуждения, Глеб.
- Нормальные. Я устал судиться и вариться в этом дерьме. Мы поговорили с Ритой, её этот вариант устроил, и она в курсе последствий, если вдруг ослушается. С Бойко тоже разберусь по-своему.
- Ты не пожалеешь? – спрашиваю, заглядывая в темные глаза. Только сейчас замечаю, что он выглядит вымотанным и крайне уставшим.
Вместо ответа он ласково целует в губы, сталкивая наши языки. Поцелуй выходит такой тягучий и медленный, потому что на большее у нас просто нет сил.
- Я давно думал над таким вариантом, - тихо говорит отстраняясь. - В глубине души я даже рад. Займусь строительством, как и хотел. Все у нас будет хорошо.
Раздумываю над его словами. В комнате уютно и тепло, а в объятиях самого любимого человека на свете спокойно. Самого главного человека в моей жизни.
Как ни крути, Марго проиграла.
- Я уже не буду такой же, не буду доверять кому попало. И в сказки больше не верю, - произношу шепотом.
- Ну, в этом тоже есть свои плюсы, - отвечает Глеб сквозь сон. - Прибереги их для детей.
Глава 50. Ксения.
Я всегда размышляла над тем, что испытывает человек, которого любят?
Безоговорочно. Жадно.
Сейчас понимаю, что откровенное счастье, которым хочется делиться.
Мы часто не замечаем того, что, казалось бы, на ладони. Внутреннее тепло, душевный покой и равновесие. При этом счастье заключается не в самом человеке, который все это приносит. А в том, как ты себя рядом с ним чувствуешь. В самом ощущении.
Следующие месяцы проходят в подготовке к нашей свадьбе.
К работе я так и не вернулась. Вообще, ситуация с драгоценностями вынудила меня пересмотреть свою мечту. В один момент я вдруг осознала, что планы открыть магазин были продиктованы не реальным желанием, а собственным эгоцентризмом. Желанием быть значимой для самой себя.
Можно ли просто так отречься от мечты?
Конечно, да! Если начать мечтать о чем-то новом.
