Хаген и Тунайт изрядно вымотались, и периодически мне приходилось брать ветрогон на себя. Из-за энергетического истощения нам приходилось несладко и беспрерывно продолжать путь мы не могли. Потому, чтобы набраться сил, каждый день мы останавливались на ночлег.
Во время таких остановок утром мы с кем-нибудь из демоноборцев отправлялись пополнять запасы в ближайший населенный пункт. Там же мы общались с местными в надежде выведать новости из столицы.
А такие новости были.
Первые два дня никаких значимых вестей мы не раздобыли. А вот на третий день от торговцев, приехавших из столицы, мы узнали немало интересного. Правда, в основном это были слухи, и каждый торговец переиначивал слухи, как ему заблагорассудится, но все же из этого можно было сложить целостную картину.
Итак, после того, как мы покинули Сол-Меридию, буквально спустя полчаса город закрыли и затрубили в горн, как это бывает во время появления дыры в небесном щите. Всех людей разогнали по домам, гостей не выпускали из дворца, в городе начали искать опасных преступников, обыскивать каждый дом, каждое судно в порту и ветробеги. Но так, разумеется, никого и не нашли.
На следующий день уже в другой деревеньке от бойкой старушки, торговавшей овощами, мы узнали, что на Западе появилась дыра в небесном щите, размером с город. И что никакие маги не смогли ее закрыть, а жителям пришлось бежать из тех мест. Теперь там кишмя кишит от демонов, и все больше и больше людей бегут на Юг и Восток.
И уже на Юге в небольшом городке, весьма похожем на Файгос, от одной ведьмочки мы узнали, что главу этого города, который занимал свой пост полжизни, выперли, а его место занял Неспящий. И что при Неспящем стало жить невыносимо, его порядки слишком жестоки, и теперь многие подумывают уехать. Вот только почти все города теперь возглавляют Неспящие.
Это были тревожные вести, мы опаздывали. Мы отставали ни на шаг, а на десятки, а то и сотни шагов. И пока я все это слушал, потихоньку продумывал дальнейшие действия.
Необходимо как можно скорее отыскать демоническую сферу. Допустить пришествие Шаргана в Адару нельзя. Наши шансы на победу и без того сокращаются с каждым днем, а с пришествием бога демонов и вовсе стремятся к нулю.
Ночью шестого дня мы прилетели в Аргаз. Приземлились подальше от школы, ученики уже вернулись с праздничных каникул и едва ли хорошая идея, заявляться туда всей нашей разношерстной компанией. Было решено отправить туда только Хагена, он единственный не вызвал бы подозрений своим появлением.
Хаген вернулся через час и не один. С ним был магистр Андер Гроут. Магистр выглядел взволнованным, явно торопился и вообще, казался чем-то напуганным. И тут сразу же стало понятно, чем именно:
— Следуйте за мной, старайтесь не высовываться, — велел Гроут. — И не вздумайте призывать к огню и свету, в школе Неспящие.
— Что они здесь делают? — нахмурился я.
Гроут окинул школу мрачным взглядом и сообщил:
— Теперь Неспящие будут следить за порядком в школе. Приказ императора. Теперь Неспящие повсюду будут надзирать над людьми и магами. То, о чем вы предупреждали, уже началось.
Закончив разговор на такой мрачной ноте, больше мы не говорили. Весь путь мы шли тихо и осторожно, будто бы Неспящие могли выскочить из любого куста. Хотя, меня в последнее время все чаще начали посещать мысли, что зря мы скрываемся и осторожничаем. Наверное, сейчас именно то время, когда пора истреблять эту погань и гнать ото всюду открыто. И именно об этом я собирался говорить на собрании подпольщиков, но сегодня оно не состоялось. Мы вообще никого не увидели в эту ночь, кроме Гроута. Он нас провел в какую-то заброшенную фермерскую хижину и велел сидеть здесь до утра.
Все это мне нравилось. Чем больше мы тянули время, тем сильнее разрасталась во мне тихая ярость и понимание, что пока мы бездействуем, враг набирает сил.
Утром следующего дня к нам пришла молодая ведьмочка Арин, с которой был знаком только Хаген. Она принесла нам еды, дождалась, когда мы поедим, а после провела нас к пещере, откуда можно было попасть в подземелье Аргаза. Вот только в подземелье мы не отправились. Еще на середине пути мы услышали шепотки, голоса, видимо, собрание с подпольщиками состоится прямо здесь — в пещере.
От факелов и людской толпы было тесно и душно, кажется, здесь в небольшом гроте собралось не меньше двух сотен людей. Я сразу заметил статную фигуру Динокеса, возвышающуюся над толпой. И он тоже сразу заметил нас.
— Расступитесь! — вдруг зычно велел Динокес. — Дорогу Его Величеству! Дорогу истинному императору Виреборна — Теодоресу Девангеру.
Кто-то из присутствующих, конечно, уже был в курсе, кто я, но остальные обомлели и нерешительно начали расступаться, пытаясь понять, кто же из нас Девангер. Пришлось выйти вперед.
По гроту поползли шепотки, кто-то удивленно ахнул, а кто-то вдруг начал радостно кричать, но Динокес одним резким взмахом руки, шум резко прекратил, а после продолжил говорить:
— Теперь, когда с нами истинный правитель Виреборна — мы стали сильны как никогда! Больше мы не подпольные крысы, как нас окрестил враг. Отныне мы настоящее сопротивление под знаменем великого адамантийского дома Девангер!
Как по мне, вышло слишком высокопарно, но я и сам в прошлом часто прибегал к подобным красноречивым высказываниям, когда общался с народом. Практика показывает, что это куда эффективнее воспринимается народом, чем скупые фразы по факту. Правда, сейчас я не собирался прибегать к подобной риторике. Сейчас необходимо быстро и доходчиво рассказать о наших проблемах, а также дать поручения.
Но только я собрался с мыслями и хотел начать, как Динокес мягко дотронулся до моего локтя и взглядом указал, что неплохо бы отойти в сторонку и переговорить для начала.
Он отвел меня в небольшую нишу. Отсюда нас не было видно стоящим внизу, но зато хорошо было видно их. Они перешептывались, но шуметь не смели.
— Сейчас узнаем, есть ли среди нас люди Ворлиара, — сказал Динокес, придирчиво окидывая взглядом толпу.
Я заинтересованно посмотрел:
— Есть сомнения, что не все наши люди верны?
— Такой риск имеется всегда, — размеренно протянул Динокес. — Даже если не лазутчики, то могут оказаться те, кто захочет перебежать на сторону врага. Заставить присягнуть каждого — невозможно, тогда у тебя совсем не останется времени даже на сон, ни то, что на спасение мира. А главное… — Динокес помедлил, а после спросил: — Ты
