Между тем, когда Лина перешла уже на пятый курс и писала диплом, знаменательное событие произошло в жизни ее матери. Нелли пригласил сниматься один из самых престижных режиссеров России. Супермодный, суперклевый, космополит, сибарит, живущий по всему миру, прославившийся – помимо всего прочего! – пышным букетом романов, обаятельный плейбой, прозванный «русским Роже Вадимом»[15]. Его биография читалась как «Декамерон».
Лина давно уже не следила за карьерой матери, но тут пришлось обратить внимание. На съемках между сорокадвухлетней, но по-прежнему косящей под девочку Нелли и уже семидесятилетним к тому времени маэстро завязался роман. И многоопытная Нелли приняла эти отношения всерьез. Он был женат, но это ничего не значило. Подумаешь, он ведь женат уже в шестой раз! Где шесть, там и семь. Для нее это был бы такой грандиозный финал, такой роскошный венец ее любовной карьеры!
– Водная феерия с фейерверком, – прокомментировала Лина, когда распираемая гордостью Нелли поделилась с ней своими планами. – Слезай с телеги, он тебя кинет.
– Ты ничего не понимаешь. У нас любовь. Господи, с кем я разговариваю! Что ты вообще понимаешь!
– «Никто меня не понимает, и молча гибнуть я должна», – издевательски пропищала Лина.
Нелли уже не слушала, вызывала на мобильном номер очередной подружки. Она не только не скрывала своих отношений с режиссером, напротив, она ими упивалась и бахвалилась перед всеми, кто готов был слушать. Под это дело ей начали поступать предложения сняться у других режиссеров, но она всем отказывала. Может, цену набивала, а может, думала, что отныне ее карьера и впрямь обеспечена на годы вперед.
Но съемки кончились, прошло озвучивание, и режиссер дал понять, что на этом их пути расходятся. А Нелли заметила признаки беременности и предъявила ему. Он уклонился от ответа. У него и без нее было полно детей – и в России, и в других странах. Она пригрозила осрамить его, сказала, что подаст на отцовство. Он рассмеялся ей в лицо.
Одновременно вскрылась история с другой актрисой, исполнявшей в том же фильме роль молодой героини. Как режиссер ухитрился крутить две интрижки разом, при том, что ни одна из женщин не подозревала о другой, так и осталось загадкой. Впрочем, на то он и маэстро, русский Роже Вадим, делатель звезд.
Как говорилось в старом анекдоте, «вы будете смеяться», но молодая актриса, новая находка русского Роже Вадима, еще одна звездочка, запущенная им на орбиту, тоже оказалась беременной. Но ей хватило ума вовремя сделать аборт и шума не поднимать, хотя без бурной публичной сцены с Нелли не обошлось. А вот Нелли затянула, пропустила все сроки. Все ей казалось, что ее семидесятилетний жеребец одумается, бросит очередную жену и придет в ее несвежие объятья.
Он не пришел. А Нелли пришлось рожать.
Последние три месяца стали для нее кошмаром. Тяжесть, вздутие, отеки, бессонница, геморрой, полный простой, играть же невозможно с пузом! Лине эти три месяца постоянных истерик тоже дались нелегко, но она стояла над матерью как командор с каменной десницей.
– Может, твой тухлый Ромео одумается и придет, когда ты родишь.
– Что ты понимаешь? – Любимая фраза Нелли. – У него детей – видимо-невидимо по всему свету.
– Зато этот – последний. Вот представь: он придет, а у тебя винегрет уже нарезан.
– Думаешь? – с сомнением спрашивала Нелли.
– На свете возможно все, что не противоречит законам физики, – отвечала Лина.
– Тебе легко говорить! – распалялась Нелли. – Так и помрешь бобылкой, как эта ведьма старая, прабабка твоя. А я по твоей милости торчу тут с пузом!
– По моей милости? – смеялась Лина. – Нет уж, извини. Я ж не голубь, непорочное зачатие – не мой профиль.
Нелли не собиралась оставлять себе ребенка, но Лина пригрозила, что соберет у дверей роддома толпу репортеров. И слово сдержала. Но тут уж Нелли пришлось признать свою оплошность: никуда не денешься, сама всем раззвонила, что у нее ребенок от маэстро. Она вышла из этих дверей со свертком на руках. В мережку была продернута голубая ленточка. Мальчик.
После родов Нелли активно занялась собой. Надо же подтянуться! Но еще до подтяжки надо сбросить вес. Диета – есть какая-то модная: ешь все одного цвета, зеленое, скажем, или желтое, надо будет попробовать, говорят, помогает, – тренажеры, липосакция… И работать где-то надо. Пока не вернула форму, придется в театре.
Глава 9
Ох, как ей не хотелось возвращаться в театр! Это был уже не тот театр, куда она устроилась в начале 90-х. Вот раньше было хорошо: союз кинематографистов – что-то вроде профсоюза. Но в начале 90-х он практически перестал действовать. На киностудии штатных актерских единиц нет, группу подбирают под фильм, по окончании съемок распускают. Но надо же, чтобы трудовая книжка лежала!
Вот Нелли и устроилась в начале 90-х в захудалый театр, чтобы книжка лежала и стаж тек. Она редко удостаивала свой театр посещениями, но числилась. Выходила в дурацкой американской комедии пару раз в год – она звезда, ей можно. Играла коварную интриганку, разговаривала раз и навсегда усвоенными стервозными интонациями Джоан Коллинз из сериала «Династия». Передергивала плечами. Становилась спиной, а потом резко поворачивалась на свою реплику. Очень эффектно. Все были довольны.
И вдруг, десять лет спустя, появился новый режиссер. Совсем мальчишка, непонятно, как сумел пролезть. И при этом возмутительный красавец. Долгое время Нелли вообще была не в курсе, снималась в кино и горя не знала, ее как кувалдой по голове шарахнуло, когда он вздумал их американскую комедию, кормилицу-поилицу, снять с репертуара. Нелли вместе с другими заинтересованными лицами настрочила на него «телегу» в министерство.
Это была уже вторая «телега», первую настрочили еще при старом директоре. Директор был сволочь, его все ненавидели, но свое дело он знал. И сидел крепко, казалось, никаким динамитом не сдвинешь. А вот сдвинули, у мальчишки нашелся какой-то неслыханный блат. Старый директор ушел со слезами, Нелли его даже пожалела, хотя вообще-то была совсем не жалостлива.
Потом мальчишку утвердили главным режиссером. Спектакль он, видите ли, эпохальный поставил. В директора себе подобрал ровесника, такую же шелупонь. Укрепил тылы и пошел махать: ставил, по мнению Нелли, несусветную хрень, ее в свои спектакли не приглашал (она бы, положим, и сама не пошла, уверяла себя и подруг Нелли), но это бы еще ладно, это бы она пережила, не больно-то и надо. Но он начал старые спектакли закрывать!
«Телега» не помогла. Мальчишка по фамилии Галынин вызвал ее к себе. Не одну – если бы одну! – всех авторов «телеги» вызвал.
