– Вы, должно быть, тот самый доктор, – медленно произнес он. – Врач из Серебряной Горы, которая исчезла пару недель назад. Я никогда раньше не слышал о враче-женщине, но, очевидно, это правда.
Энни хотела сказать ему, что это ее муж – врач: это было самым логичным объяснением, и самым правдоподобным, но она никогда не умела лгать, а сейчас ей это и вовсе не Удалось бы. Во рту у нее слишком пересохло, и сердце оглушительно громко билось в груди.
Он посмотрел на Энни, и ее бледное лицо и широко раскрытые испуганные глаза возбудили бы в нем подозрения, даже если бы он их уже не испытывал. Он опять посмотрел на седла, пристально вгляделся в них, и вдруг в его руке очутился револьвер, нацеленный прямо на нее.
– Это попона Маккея, – резко произнес мужчина. Его дружеский тон исчез – теперь его голос стал тяжелым и угрожающим. – Должно быть, я ранил его серьезнее, чем думал, если ему понадобился врач. Где он?
Энни не могла указать ему место, где находился Рейф.
– Н-на охоте, – заикаясь, проговорила она.
– Верхом? Или пеший?
– П-пеший. Лошади п-пасутся. – Голос дрожал, не повинуясь ей. Ствол револьвера был огромным, черным и непреклонным.
– Когда должен вернуться? Ну же, леди, не вынуждай те меня делать вам больно! Когда он собирался вернуться?
– Не знаю! – Она провела языком по губам. – Когда что-нибудь добудет, наверное.
– Как давно он ушел?
Ее снова охватила паника, потому что она не знала, что сказать.
– Ч-час назад? – произнесла Энни вопросительно. – Я не знаю. Я грела воду, чтобы постирать одежду, и не обратила внимания...
– Ладно, ладно, – нетерпеливо перебил он. – Хорошо. Я не слышал никаких выстрелов.
– Он... у него там еще ловушки. Если в одну из них что-то попалось, ему не пришлось стрелять.
Мужчина оглянулся вокруг, его острый взгляд обшарил хижину и упал через открытую дверь на коня, привязанного на виду. Он дернул головой в сторону двери.
– Выходите, леди. Мне нужно спрятать лошадь. Если он появится, пока мы будем снаружи, советую вам упасть на землю, потому что полетят пули. И не пытайтесь кричать или еще что-нибудь, чтобы его предупредить. Мне не хочется обижать вас, но я должен добраться до Маккея любым способом. Десять тысяч – большие деньги.
Десять тысяч... Боже милостивый! Неудивительно, что Рейф в бегах. За такие деньги его, наверное, преследуют охотники за наградой со всей страны.
Мужчина держал ее под прицелом, пока Энни деревянной походкой шла к пустому загону, где он поставил своего коня в стойло. Это тот самый охотник за наградой, который гнался за Рейфом, который стрелял в него, но она не могла вспомнить, какое имя назвал Рейф. Ее разум застыл от страха, лишился способности думать или принимать решения. В своих смутных размышлениях о будущем она никогда не представляла себе, что может увидеть, как Рейфа застрелят у нее на глазах. Этот кошмар был слишком ужасным, и все же это случится, если она не придумает, как помешать этому. Но все, что она могла сейчас сделать, это стараться так расправить юбку, чтобы он не заметил тяжелого револьвера в кармане.
Это оружие было ее единственным шансом, но она не знала, как им воспользоваться: у нее не было иллюзий относительно того, что ей удастся вытащить его, взвести курок и попасть именно туда, куда прицелится, особенно когда этот человек так пристально наблюдает за ней. Ей придется сделать это, когда его внимание отвлечет что-то другое, что означало – тогда, когда приблизится Рейф. Ей не нужно в действительности попасть в него – выстрел из револьвера отвлечет его внимание и предупредит Рейфа, и у Рейфа появится шанс. Она не смела подумать о том, какие шансы будут у нее самой.
Мужчина отвел ее обратно в хижину, и Энни встала неподвижно у очага, прислонившись спиной к стене.
Он опустил стапни на обоих окнах, чтобы Рейф не мог увидеть, что происходит внутри хижины, если подойдет сбоку. Ренфу придется войти в дверь, и он будет идеально виден на фоне яркого света, отраженного тающим снегом. Сам же он не сможет ничего разглядеть в темноте хижины, и Трэйгерн, ожидающий его, хорошенько прицелится. У Рейфа не будет ни единого шанса.
Если только он не заметит опущенных ставень на окнах – он удивится этому зная, как Энни не любит сидеть в темной хижине. И он может заметить следы копыт перед хижиной. Рейф недоверчив и осторожен, как дикий зверь, никогда не рискует. Она уверена, что он обратит на все это внимание. Но что он сможет сделать? Станет стрелять всле-пую? Самое умное для него было бы тихо вернуться к лоша-дям и удрать, пока можно. Энни закрыла глаза и начала молиться, чтобы он так и сделал. Если бы только она могла считать, что он в безопасности и живет где-то в другом месте, она бы примирилась с тем, что никогда снова не увидит его.
Но если его убьют у нее на глазах, она не сможет этого вынести.
– Как вас зовут? – спросила Энни дрожащим голосом. Он пристально посмотрел на нее.
– Трэйгерн. Только это не имеет значения. Вы просто стойте там, где он сможет увидеть вас, когда войдет.
Она была приманкой, чтобы заманить тигра в ловушку. Трэйгерн стоял слева, спрятавшись в тени. Ее глаза уже привыкли к мраку, и она прекрасно видела его, но Рейф его не заметит.
Она начала было что-то говорить, но Трэйгерн жестом приказал ей молчать. Она замерла от страха, огромными и полными отчаяния глазами смотря в открытую дверь, прислушиваясь вместе с ним: не идет ли Рейф. Бежали минуты, и ее сжатые колени начали дрожать. Дрожь распространялась по телу вверх, пока она вся не затряслась, будто в припадке. От этой тишины ей хотелось пронзительно закричать.
Только что за дверью никого не было, а в следующую секунду она его увидела. Она оцепенела от ужаса и не смогла бы даже предупредить его криком, но в этом не было необходимости. Рейф и так прижимал к губам палец. Он был едва виден ей в открытую дверь на расстоянии примерно тридцати футов от хижины. Энни стояла совершенно на виду в потоке света, льющегося в дверь. Она ощущала на себе внимательный взгляд наблюдающего за ней Трэйгерна, поэтому не могла даже глаз повернуть в направлении Рейфа. Ее сердце так колотилось, что вздрагивала ткань блузки на груди, а ладони стали одновременно влажными и ледяными. Легкие сжало, как в тисках, и стало больно дышать.
Затем Рейф снова исчез, пропал из виду, будто призрак.
Ее рука пряталась в складках юбки. Энни потихоньку спускала ее к карману, и наконец ладонь сомкнулась вокруг огромной рукоятки револьвера. Она положила большой палец на затвор, чтобы оценить, насколько тяжело будет взвести его: к ее ужасу, она не могла сдвинуть его с места. Ей понадобятся обе руки, чтобы хотя бы просто взвести этот проклятый курок! Странная ярость охватила ее. Черт побери Рейфа! Почему он не дал ей такое оружие, с которым она могла бы справиться?
