Читаем без скачивания Порог между мирами (сборник) - Филип Дик

Барнс сказал:

— Итак, доктор Блутгельд не погиб во время Катастрофы. Он явился сюда. Он был здесь все это время, жил среди нас — человек, больше всего виноватый в том, что произошло.

— Пойди и убей его, — сказала Бонни.

Барнс фыркнул.

— Я не шучу, — сказала Бонни, — мне теперь все равно. Если честно — я бы хотела, чтобы ты убил его.

Вот был бы поступок, достойный настоящего мужчины, подумала она. Хоть какое–нибудь разнообразие.

— Почему ты пыталась защитить его?

— Не знаю. — Ей не хотелось продолжать разговор на эту тему. — Давай вернемся в город.

Его общество утомляло ее, и она снова начала думать о Стюарте Макконти.

— У меня нет сигарет, — сказала она, — поэтому ты можешь довезти меня до табачной фабрики.

Она подошла к привязанной к дереву лошади Барнса, благодушно щипавшей высокую траву.

— Черномазый, — проговорил Барнс с горечью, — теперь ты собираешься переспать с ним. Я, конечно, безумно счастлив.

— Сноб, — сказала она. — К тому же ты боишься продолжать нашу связь, ты ведь хочешь покончить с этим. Что ж, когда ты в следующий раз встретишь Эди, можешь честно сказать ей: мы с твоей мамой не делаем ничего плохого и постыдного. Честное благородное слово. Так?

Она вскочила в седло, подобрала вожжи и ждала.

— Поехали, Хэл, — сказала она.

В небе сверкнула вспышка.

Лошадь рванулась, и Бонни соскользнула с нее, упала и покатилась, скользя, в заросли дубовой рощи. Бруно, подумала она, может ли такое случиться на самом деле? Она лежала, обхватив голову, плача от боли. Какая–то ветка сильно хлестнула ее по голове; кровь сочилась сквозь пальцы и стекала к запястью. Барнс уже стоял возле нее на коленях, он приподнял ее и повернул.

— Бруно, — сказала она, — будь он проклят! Кто–то должен был убить его; надо было сделать так еще в тысяча девятьсот девяностом, потому что именно тогда он сошел с ума. — Она достала платок и приложила к голове. — Господи, — сказала она, — я действительно поранилась. Я упала по–настоящему.

— Лошадь убежала, — сказал Барнс.

— Бог, давший Бруно такое могущество, — злой Бог, кто бы он ни был, — сказала Бонни. — Хэл, я знаю — это сделал Бруно. Мы столько всего навидались за последние годы, так почему не это? Возможность снова начать войну, вернуть ее… он нам угрожал вчера вечером. Может быть, он поймал нас вовремя? Может быть, так и должно быть? Мы зашли в тупик, и он…

Она замолчала, потому что вторая вспышка белого пламени с чудовищной скоростью промчалась над ними. Деревья вокруг них раскачивались и сгибались, и Бонни слышала, как то там, то здесь трещат стволы старых дубов.

— Интересно, куда ушла лошадь? — прошептал Барнс, осторожно вставая и озираясь.

— Черт с ней, — сказала Бонни, — мы должны вернуться, это очевидно. Послушай, Хэл: может быть, Хоппи сможет сделать что–нибудь. Он тоже обладает сверхъестественными силами. Я думаю, мы должны пойти к нему и все рассказать. Он не захочет, чтобы его испепелил лунатик. Разве ты не согласен? Я не вижу, что еще мы сейчас можем сделать.

— Хорошая идея, — сказал Барнс, все еще озираясь в поисках лошади. Казалось, он не слушал Бонни.

— Это возмездие, — сказала она.

— Что? — прошептал он.

— Ты знаешь. За то, что Эди называет нашими «постыдными и злыми делами». Я думала как–то… нас следовало убить вместе с другими. Поэтому, может быть, и хорошо, что так будет.

— Вот и лошадь, — сказал Барнс, быстро отходя от Бонни. Лошадь стояла, зацепившись вожжами за сук.

Небо теперь стало черным, как сажа. Бонни помнила этот цвет; собственно, он никогда не исчезал полностью, только становился немного светлее.

Наш маленький, хрупкий мир, думала она. Мир, который мы так старательно строили после Катастрофы… наше убогое общество с разорванными школьными книгами, нашими «отборными» сигаретами, нашими автомобилями на дровах — оно не может противостоять силам возмездия. Оно не может выстоять против того, что делает — или притворяется, что делает, — Бруно. Еще один удар, направленный против нас, — и мы погибнем. А вместе с нами исчезнут так же неожиданно, как и появились, животные–мутанты и все новые странные виды растений. Слишком плохо, думала она горестно. Слишком жестоко. Терри, говорящая собака, — и она тоже. Может быть, мы были слишком честолюбивы, может быть, мы не должны были отваживаться снова строить и продолжать жить.

Я думаю, что мы хорошо поработали во всех областях. Мы выжили, мы любили, пили «Отборный пятизвездный Джилл», учили наших детей в школе с заколоченными досками окнами, выпускали «Ньюс энд вьюс», крутили автомобильный приемник и слушали каждый день Сомерсета Моэма. Что еще от нас требовалось? Господи, думала она, то, что происходит сейчас, — несправедливо. Совсем неправильно. Мы отвечаем за наших лошадей, за наши посевы и жизни…

Снова полыхнуло, но на этот раз дальше. На юге, поняла Бонни. В том же районе, что и когда–то. В районе Сан–Франциско.

Она устало закрыла глаза. И ведь как раз когда появился этот Макконти, думала она. Что за невезение!

Собака стала поперек тропинки, загораживая путь, и застонала с трудом:

— Тттррриззз зззаннняттт. Ссстттой.

Она предостерегающе залаяла и не позволила Эди подойти ближе к деревянной хибарке.

Да, думала Эди, я знаю, что он занят. Я видела вспышки в небе.

— А знаешь что? — сказала она собаке.

— Чччттто? — спросила та с любопытством.

Эди знала, что простодушную собаку легко обмануть.

— Я узнала, как забросить палку так далеко, что никто не сможет найти ее.

Она наклонилась и подобрала первую попавшуюся палку.

— Хочешь я тебе докажу?

Билл внутри нее спросил:

— С кем ты разговариваешь? — Приближалось время действовать, и он нервничал. — Это мистер Триз?

— Нет, — ответила она, — всего лишь его собака.

Она помахала палкой.

— Спорю на десятидолларовую бумажку, что я смогу закинуть палку так, что ты не найдешь ее.

— Я ттточччннно сссмммогггу, — сказала собака, поскуливая от нетерпения. Это была ее любимая игра. — Ннно я нне мммоггу ссспппоррриттть, у ммменння нннеттт ддденннеггг.

Неожиданно из деревянной хибарки выскочил мистер Триз. От удивления и Эди, и собака застыли на месте. Мистер Триз не обратил на них никакого внимания, он взобрался на маленький холм и скрылся за ним.

— Мистер Триз, — позвала Эди. — Может быть, сейчас он уже не занят, — сказала она собаке, — пойди спроси его, ладно? Скажи ему, что я хочу с ним немного поговорить.

Билл внутри ее болтал без устали:

— Он недалеко, да? Я знаю, он рядом. Я готов. На этот раз я постараюсь как следует. Он может делать почти все, да? Видеть, говорить, слышать, чувствовать запахи — не то что червяк, да?

— У него нет зубов, — сказала Эди, — но все остальное как у всех людей.

Поскольку собака послушно помчалась за мистером Тризом, Эди пошла дальше по тропинке.

— Это будет недолго, — сказала она, — я скажу ему… — Она обдумала все заранее. — Я скажу ему: «Мистер Триз, знаете что? Я проглотила манок для уток, которым пользуются охотники, и, если вы наклонитесь поближе, вы его услышите». Ну как?

— Не знаю, — уныло ответил Билл, — что такое «манок»? Что такое «утка», Эди? Она живая? — Он говорил все бессвязнее, как будто ситуация становилась для него непосильной.

— Не ной, — сказала она ему. — Потише.

Собака догнала Триза, и он остановился. Нахмурясь, он посмотрел назад.

— Я очень занят, Эди, — крикнул он, — позднее… Я поговорю с тобой позднее, мне нельзя сейчас отвлекаться.

Он поднял руки и сделал причудливое движение в ее сторону, как если бы отбивал такт какой–то музыки. Он хмурился и раскачивался, а ей хотелось смеяться, такой у него был дурацкий вид.

— Я только хочу показать вам что–то, — крикнула она.

— Позднее. — Он отвернулся, затем начал говорить с собакой.

— Ддда, хххозззяиннн, — прорычала та и понеслась большими прыжками к девочке.

— Нннеллльзззя, — сказала она. — Ссстттой.

Проклятье, думала Эди. Сегодня ничего не получится, придется приходить снова, может быть, завтра утром.

— Уххходдди, — сказала собака, обнажив клыки. Видимо, ей были даны самые строгие указания.

Эди сказала:

— Послушайте, мистер Триз…

И затем она остановилась, потому что мистер Триз исчез. Собака повернулась и жалобно завыла, а Билл внутри Эди застонал:

— Его больше нет. Я чувствую. В кого же мне переселиться? Что мне делать?

Высоко в небе летело и кувыркалось маленькое черное пятнышко. Девочка наблюдала, как оно дрейфует, словно пойманное каким–то сумасшедшим воздушным потоком. Это был мистер Триз, его руки беспомощно болтались, в то время как сам он кувыркался, падая и поднимаясь снова и снова, как воздушный змей. Что с ним случилось? — грустно удивилась Эди, понимая, что Билл прав: их шанс, их великолепный план похоронен раз и навсегда.