задержим фашистов там и дадим возможность нашим товарищам заминировать дорогу.
– Тем более что мин на поле может уже не оказаться, – ответил танкист.
– И такой вариант возможен, – согласился лейтенант. – Очень даже возможен. Поэтому мы попытаемся с тобой задержать немцев как можно дольше на развилке. Если мин будет мало, тогда следующая атака четырех танков со стороны оврага. Это еще задержка и еще нанесенный врагу урон. Ну, а дальше… дальше будем думать, что делать, в зависимости от того, как сработают два предыдущих плана.
Теперь Соколов мог полноценно участвовать в бою и стрелять из пушки. Он уже прилично выиграл времени и выбил такое количество вражеских танков, на которое и не рассчитывал. И все же этого мало, немцы рвутся к цели, и вечер далеко. Только к вечеру смогут успеть подойти противотанковые средства. А пока придется обходиться тем, что есть.
Два легких «БТ» летели по дороге, догоняя немецкую колонну танков. Сидя в люке башни, Соколов смотрел вперед в бинокль, пытаясь увидеть врага. Через несколько минут впереди замаячила корма замыкающего колонну танка, и тут же его скрыл лес. Отдавать приказы и делать знаки необходимости не было. Соколов сразу объяснил командиру второго танка, как они будут действовать. И теперь оставалось надеяться на его исполнительность и боевой опыт. Лес, который простирался справа, только казался большим. Если его обогнуть, то можно выехать к той же самой дороге, но на три километра дальше. И Соколову очень хотелось настичь немцев в ближайшие минуты.
Снова поворот, и теперь открылся прямой участок дороги. Если кто-то из немецких танкистов и заметил сзади русские танки, то команду атаковать их передали все равно с опозданием. Два советских «БТ» остановились почти одновременно. «Выстрел, выстрел!» И два бронебойных снаряда угодили в мотор заднего «Т-IV». Танк встал и начал дымить. Еще два выстрела, не двигаясь с места, и загорелся второй танк. Немцы начали разворачиваться, но советские легкие танки уже свернули с дороги и исчезли за лесом.
Минуты тянулись, как резина, напряжение нарастало. Соколову казалось, что вот еще немного, и произойдет что-то ужасное. Но думать об этом нельзя, нужно делать свою боевую работу, уничтожать и уничтожать немецкие танки. Лес кончился, впереди появилась дорога, которая вела к перекрестку. Два советских танка, разбрызгивая грязь, вылетели к дороге и развернулись на месте. И тут Соколов каким-то невероятным чутьем догадался, что они опоздали. Всего на секунду. Его «семерка» по команде командира сорвалась с места и пошла вперед. Вперед и вправо двинулся второй танк. И интуиция не подвела лейтенанта. Тут же в землю врезались и подняли фонтаны грязи два бронебойных снаряда. Немцы их ждали!
Разворот, еще один, и снова бросок в сторону, в разные стороны друг от друга. Командир второго танка порадовал Алексея тем, что не стал стрелять по немцам, а продолжал маневрировать. Он видел, что колонна стоит, значит, немецкие танки будут стрелять, стоит только поймать в прицеле советский танк. Еще одна болванка прошла прямо перед гусеницами «семерки». Немцы стреляли, пытаясь определить расстояние и скорость движения двух «БТ», и тут советские танки исчезли. Соколов выбрался на башню и встал в полный рост, чтобы из-за густого кустарника было видно в бинокль дорогу.
Черт, немцы не купились на маневр русских, не погнались за двумя танками. И Алексей чуть было не потерял два танка, подставив их под шквальный огонь немцев. Значит, не будут отвлекаться? Пойдут к цели! И их осталось всего двенадцать, а впереди последняя засада и мины. Там все и решится. Второй танк подъехал и встал рядом с «семеркой».
– Что делаем, товарищ лейтенант? – крикнул командир, пытаясь перекричать рокот моторов. – Уходят!
– Далеко не уйдут! – ответил Соколов. – Давай за мной. Идем к нашей засаде и будем атаковать по обстоятельствам.
– Горючего мало!
– На сегодня хватит, а потом или заправимся, или… оно нам не понадобится, – усмехнулся Соколов. – Пошли!
Он махнул рукой, и «семерка» сорвалась с места, уходя в сторону от дороги. Здесь проселками можно было выйти к оврагам, где устроена засада. Ребята там знают, что делать. А Соколов со вторым танком атакует немцев, когда выйдет к ним во фланг или тыл. Как получится. Теперь остался последний бой. Решающий.
Два танка неслись вдоль леса, то ныряя по самые фары в грязь, то снова выбираясь на сухую поверхность. Механик-водитель умело преодолевал топкие места, хорошо видел и использовал сухие участки, где можно было разогнать машину, не перегружать двигатель, которому сегодня и так досталось выше всяких норм. Надо было спешить, но спешить грамотно, не угробить машину, а привести ее на место готовой к бою. Оставалось, судя по карте, преодолеть еще километров пять, когда лейтенант услышал впереди канонаду. Там били пушки. То часто, то реже. И это били именно танковые орудия. Он почти не слышал выстрелов сорокапятимиллиметровых пушек своих «БТ». Но хорошо различал выстрелы «тигров» и «Т-IV».
Но беспокоился лейтенант напрасно. Из засады, спрятав танки в балке по самые башни, БТ открыли огонь по немецкой колонне сразу, как только та поравнялась с ними. Били, как и советовал Соколов, прежде всего по ходовой части. С расстояния в шестьсот метров прямо в бок немецким танкам. Каким-то чудом удалось поджечь один «тигр». Еще три танка намертво встали с разбитыми гусеницами и катками.
Немцы не выдержали и свернули с дороги. Напрямик, по сухой траве, уверенные, что здесь они не забуксуют. С ревом двигателей, похожим на рев разъяренных зверей, танки пошли к оврагу, стреляя на ходу. Еще немного такого сближения, и легким «БТ» с их тонкой броней несдобровать. «Бетушки» стреляли, уже не двигаясь с места, лишь бы успеть выпустить больше снарядов по врагу, лишь бы нанести больше урона, повреждений этим монстрам. И тут…
Мощный взрыв полыхнул под правой гусеницей переднего танка. Да так, что машину чуть сдвинуло с места и в воздух полетели обломки стального трака, покатился направляющий каток и упал в большую лужу. Немцы не успели сообразить, что въехали на минное поле, как возле второго танка, на уровне его основных бензобаков полыхнул второй мощный взрыв. Танк сразу загорелся и остановился. Из обеих машин стали выбираться танкисты, но пулеметы советских танков косили их безжалостно. И тела немецких танкистов валились под гусеницы своих неподвижных монстров, горели, фашисты пытались отползать, но и тут их настигала смерть. Еще два танка, пытаясь выйти на дорогу, подорвались на минах и загорелись.
Немцы заметались. Они оказались между огнем советских танков и минным полем. Причем немецкие танкисты не знали, как
