глазах начало темнеть, и, несмотря на всю его стойкость, силы покинули его. Туман в его сознании сгущался, как будто сама реальность растворялась, и он ощущал, как теряет контроль.
С последним усилием он попытался сделать ещё один шаг, но его ноги подломились, и он рухнул на пол, поглощённый мраком, прежде чем успел понять, что произошло.
Туманное существо появилось рядом, его глаза продолжали гореть ярким огнём, следя за падением Альберта. Его форма снова стала чёткой и стабильной, как если бы оно обрело свою полную силу, поглотив свет и пространство вокруг.
— Я же сказал, ты не уйдешь…
Глава 17
— Я же сказал, ты не уйдешь… — прошептало существо, и его слова словно растворились в густом мраке, который окутал Альберта.
Несколько часов спустя…
Альберт вновь оказался в той же самой комнате, где всё началось. Он лежал на той же постели, и его тело было неподвижно, как будто он никуда не уходил. Слабое, мерцающее освещение освещало комнату, бросая длинные тени на стены. Вокруг него по-прежнему крутились руны, но теперь они выглядели тусклее, словно утратили часть силы.
Он медленно открыл глаза, ощущая тяжесть в каждом мускуле. Воспоминания о попытке бегства мелькали в его сознании, но казались расплывчатыми, как сон, который растворяется сразу после пробуждения. Было ли это реальностью? Или иллюзией, которую создало туманное существо, чтобы удержать его здесь?
Едва он успел осознать своё положение, как услышал мягкий шёпот, заполняющий комнату:
— Ты правда думал, что сможешь уйти? — Голос существа звучал одновременно близко и далеко, как будто оно было повсюду и нигде.
Альберт напрягся, пытаясь подняться, но тут же ощутил резкую боль. Глянув вниз, он увидел, что его запястья и лодыжки были скованы массивными цепями, чёрными и тусклыми, будто впитывающими свет. Каждая цепь была покрыта странными, светящимися рунами, которые пульсировали с каждой его попыткой пошевелиться, словно отвечая на его сопротивление.
— Ты только что понял это? — ехидно спросило существо, наблюдая за ним. В его голосе слышалась насмешка. — Эти цепи удерживают твою силу, твою волю. Ты думаешь, они так легко отпустят тебя?
Альберт изо всех сил дёрнулся, но цепи даже не дрогнули. Напротив, руны на их поверхности засветились ещё ярче, как если бы подпитывались его собственной энергией. Он чувствовал, как силы покидают его тело, как будто сами цепи вытягивали его жизненную энергию, поглощая её, чтобы стать ещё крепче.
— Что… это? — выдавил Альберт, сквозь стиснутые зубы, его глаза яростно сверкали.
Существо приблизилось, его форма стала плотнее, туман почти полностью рассеялся, оставив очертания фигуры, смотрящей на него сверху вниз.
— Как тебя зовут? — спросило существо.
Альберт напрягся, его взгляд оставался твёрдым, несмотря на боль и усталость. Он изучающе посмотрел на существо, обдумывая вопрос. В памяти всплывали обрывки воспоминаний, но ни одно имя не казалось ему достаточно значимым, чтобы раскрывать его перед этим туманным созданием.
— Альберт… Альберт Уолкер, — наконец ответил он, его голос звучал сдержанно, почти холодно.
Существо на мгновение замерло, и его глаза, казалось, засияли ещё ярче. В его облике промелькнуло что-то похожее на улыбку, хотя лица как такового у него не было.
— Итак, Альберт, — проговорило оно, будто смакуя его имя. — Следующий вопрос… Как зовут твоих родителей?
— Мои родители… — начал он, но слова застряли у него в горле.
Альберт замер, словно его внезапно парализовало. Вопрос существа словно проник в глубины его разума, но ответа не было. Имена родителей, которые должны быть такими знакомыми, теперь казались неуловимыми, как будто исчезли в тумане воспоминаний. Он пытался вспомнить их лица, голоса, хоть малейший фрагмент — но перед его внутренним взором была пустота.
— Что такое, Альберт? — спросило оно с язвительной ноткой, будто смакуя его замешательство. — Разве они не те, кто вложил в тебя столько надежд, кто знал тебя лучше всех? Разве ты не помнишь тех, ради кого однажды хотел стать сильным?
Альберт стиснул зубы, борясь с нахлынувшей волной отчаяния. Он всегда верил, что знание своих корней — это его сила, что именно память о семье давала ему опору. И теперь, когда воспоминания исчезли, он почувствовал, что теряет что-то важное в самом себе.
— Я… Я не помню, — едва слышно выдохнул он, с трудом принимая этот факт. Ощущение пустоты и отстранённости усилилось, как будто его корни были вырваны, оставляя его дрейфовать в неизвестности. Он чувствовал себя потерянным, но пытался сохранять хотя бы внешнее спокойствие.
— Я… не могу вспомнить их имена, — сказал он, но не в голосе его звучала не только тревога, но и странное осознание. — Это как будто… они никогда не существовали для меня.
— В смысле… Как? — спросило существо, его голос был волнительным.
Существо сузило глаза, его форма как бы сгущалась, делая его более осязаемым, но все равно оно оставалось туманным и неопределённым. В его взгляде не было враждебности, только растерянность.
— Ты не понимаешь… — произнесло оно, голос дрожал от какого-то внутреннего напряжения. — Это невозможно. Ты не можешь забыть всё…
Альберт ощутил, как его внутренняя борьба с пустотой обострилась. Существо не могло поверить в то, что он говорил. Оно не могло понять, что произошло с его памятью. Но ещё более странным было то, что сам Альберт не мог понять, как это случилось.
— Это как если бы… — начал он, но остановился, чувствуя, как его слова не могут точно передать то, что происходило в его разуме. — Я не помню ничего.
Существо задержало дыхание, его глаза сверкнули ещё ярче, когда он произнёс свои мысли вслух.
— Как это? Я ничего не понимаю. Но я никак не контактировал с его воспоминаниями, — его голос звучал, как если бы оно говорило само с собой, пытаясь разобраться в происходящем. Существо явно не ожидало такого исхода, и его непонимание было очевидно в том, как оно всё больше смещалось в пространстве, словно пытаясь пересобрать что-то важное.
Альберт почувствовал, как его нервы напрягаются, но внутренний холод заставлял его держаться. Он не знал, что именно случилось с его памятью, и почему существо не могло понять, что происходило с ним.
— Так что же происходит? Почему я не помню? — его голос был усталым, но в нём звучала искренняя тревога.
Существо отступило на шаг, словно делая паузу для обдумывания ситуации. Оно
