— Прошу любить и жаловать, Борис Семенович. Это мой агент на острове Буяне, Вадим Всеволодович Чарнота. Он же царевич Вадимир, сын Аталава, он же демон.
Человек, которого Сокольский назвал Борисом Семеновичем, лишь ловил ртом воздух и растерянно разводил руками. На полноватом его лице растерянность мешалась с ужасом. Что, впрочем, и неудивительно. Человек только привстал с места, чтобы дотянуться до графинчика с вином, как тут же в его кресле материализовался некий субъект, которого никто не ждал и уж тем более не приглашал. Я, кажется, ошибся насчет статуса этого средних лет мужчины с обрюзгшей фигурой, он не был гостем, наоборот, скорее всего, он и был хозяином примечательного во всех отношениях особнячка, в котором обосновался Сокольский.
— Прошу прощения, господин, э…
— Мащенко, — подсказал мне Миша.
— Прошу прощения, господин Мащенко, что помешал вашему ужину, но поверьте, что сделано это было непреднамеренно. Простое стечение обстоятельств.
— Нет, нет, сидите бога ради, — замахал на меня руками Борис Семенович и тем пресек мою попытку вернуть ему кресло. — Я сяду здесь, рядом с Мишей.
Господин Мащенко действительно поспешно присел на стул рядом с габаритным помощником Станислава Андреевича, видимо посчитав его наиболее надежным заступником из всей компетентной троицы. Страх и растерянность потихоньку сходили с его лица, и на их месте всё более уверенно утверждалось любопытство.
— Итак? — задал свой любимый вопрос Станислав Андреевич.
— Я сходил туда, не знаю куда, и взял там то, не знаю что.
Мащенко глупо хихикнул, ему, видимо, показалось, что я пошутил, но поскольку компетентные товарищи сохраняли серьезность, он мгновенно понял, что оплошал, и растерянно захлопал глазами. Пока я рассказывал присутствующим о своих приключениях в Вавилонской башне, Борис Семенович растерянно качал головой и бросал недоуменные взгляды на внимательно меня слушавшего Станислава Андреевича. Теперь он, похоже, уже не сомневался, что к нему в дом заявился сумасшедший, но никак не мог взять в толк, зачем я понадобился генералу.
— А вы выяснили, кому принадлежат казино «Тройка», «Семерка», «Туз»?
Сокольский ответил не сразу, видимо переваривая полученную от меня информацию. А информация была того рода, что никак не умещается в склонных к рациональному восприятию мира головах.
— Казино принадлежат Сидорову Николаю Карповичу, но лицо это, скорее всего, подставное, а вот до истинных хозяев мы пока не добрались. Миша, свяжись-ка с нашими и попроси их собрать всю имеющуюся информацию на Борщова, Крафта, Закревского и Хохлова.
Миша немедленно отправился выполнять приказ шефа, а я выпил вина, по любезному приглашению Мащенко, и приступил к ужину, поскольку сильно проголодался, блуждая по Темным мирам.
— А что слышно о Вере Смирновой?
— Пропало не только тело Веры, куда-то исчез и ее муж, — вздохнул Сокольский.
— Да он помешался, уверяю вас, Станислав Андреевич, — почему-то заволновался Мащенко. — Я Петра знаю еще со школьной скамьи, и он всегда был со странностями. А тут еще такое сокровище ему досталось. Я Верку имею в виду, пусть земля ей будет пухом. Я Петьке всегда говорил: либо ты с ней разведешься, либо она тебя доведет до психушки. Мало того что гуляет, так еще и в карты режется, стерва. Извините, Станислав Андреевич, наболело. Всё-таки Петька мне не чужой. А тут он еще и в оккультизм ударился. Ведьмы какие-то, понимаешь, демоны. Извините, господин Чарнота, я не вас имел в виду.
— Боюсь, господин Мащенко, что как раз меня. Я виделся с Верой и Петром Сергеевичем Смирновыми сегодня утром.
— То есть как это? — ошарашенно глянул на меня хозяин особняка.
— Дело в том, что Смирнов застрелил жену, а потом застрелился сам.
— Господь с вами, господин Чарнота, — развел руками Мащенко, — вы же противоречите сами себе.
Конечно, возмущение предпринимателя было справедливым, ибо, если исходить из нормальной житейской логики, я нес полную чушь. Но Станислав Андреевич Сокольский обвинять меня в маразме не спешил, он, видимо, давно сообразил, что столкнулся с явлением, выбивающимся за рамки обыденного. Вряд ли он верил в мои рассказы на все сто процентов, но и отмахиваться от содержащейся в них информации считал нецелесообразным.
— Да, Борис Семенович, — вздохнул Сокольский. — В квартире Смирновых действительно обнаружен пистолет и пятна крови. К сожалению, нам не удалось установить, чья это кровь. Мы не можем также утверждать, что нашли оружие, из которого была убита Вера Смирнова, ибо вскрытие ее тела не производилось. А где вы встречались с супругами Смирновыми, Вадим Всеволодович?
— В замке Френ. Я видел их там дважды.
— Вы не могли ошибиться? — вновь встрял в разговор Мащенко. — Я ведь видел Верку в морге с простреленной грудью. Врач сказал, что пуля угодила ей прямо в сердце.
— А вы что, были в тот вечер в казино? — насторожился Сокольский.
— Был, — смущенно откашлялся Мащенко. — Мне позвонил Петр и начал нести ахинею. Верка-де вернулась домой с целым чемоданом денег, наверное, кого-то убила. Я, естественно, не поверил. Помчался к ним домой, но никого не застал. Поехал в казино, а там страшный переполох — Верку убили.
— А вы ведь деньги в квартире не обнаружили? — повернулся к Василию Сокольский.
— Так ведь не мы ж проводили обыск, — пожал тот плечами. — Я, правда, читал протокол, но там фигурируют лишь драгоценности и сумма в двадцать тысяч рублей, найденная в шкатулке. Ни о каком чемодане там даже не упоминается.
— А почему милиция решила провести обыск в квартире Смирновых? — спросил я.
— Позвонил сосед и сказал, что в квартире этажом ниже стреляют. Сначала в милиции от этого звонка отмахнулись, мало ли что человеку может показаться, но потом всё-таки послали наряд проверить. Дверь в квартиру оказалась незаперта. Милиционеры вошли и обнаружили кровь на полу и пистолет.
— Когда это случилось?
— В ту самую ночь, когда стреляли в Смирнову, — ответил Василий. — Только она жива. Мы с Михаилом видели собственными глазами, как она вошла в казино. Мы вас даже сфотографировали. Вот, пожалуйста, полюбуйтесь.
Я взял фотографии у Василия и с интересом уставился на собственную физиономию. Я узнал не только себя, но и крупье, с невозмутимым видом запускающего рулетку. В кадр попал даже нервный господин, стоявший у меня за спиной, а вот Верки не было. На том месте, где она должна была быть, зияла пустота. Лишь приглядевшись, я обнаружил нечто отдаленно напоминающее женскую фигуру.
— Так она была с вами, Чарнота? Василий с Михаилом не ошиблись? — повернулся ко мне Сокольский.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
