К чести для него, следует сказать, что сторонником войны он никогда не являлся, хоть и понимал, что военному человеку карьеру в мирное время сделать нельзя. Необходимость убивать воевавших за интересы Юга вызывала у него глубочайшее сожаление.
Первое их серьезное столкновение произошло как раз во время войны. Оба были молоды, оба командовали кавалерийскими частями. Случалось так, что их пути пересекались, когда бои шли в долине Шенандоа. Кастер, доведенный до бешенства вылазками налетчиков полковника конфедератов Мосби, захватил нескольких солдат в плен и приказал повесить. Приказ был отдан и приведен в исполнение. На этот же участок боевых действий был послан и Ястреб. Он ужаснулся, узнав о происшедшем. Война есть война, возразил ему Кастер. Конфедераты, не задумываясь, повесили бы его самого. Но Ястреб, убежденный, что подобное происходить не должно, не желал его слушать. Храбрые воины южан, отстаивающие свои права, не должны умирать позорной смертью. В тот момент и пришло осознание, насколько разные позиции они занимают. Кастер не оставил своих насмешек, ему доставляло огромное удовольствие напоминать Ястребу, что течет в его жилах кровь индейца сиу, а потому ему тоже не стоит увлекаться, чтобы как-то невзначай не снять скальп с кого-нибудь из конфедератов, захваченных в плен.
Встречались они и позже, и довольно часто. Со временем Ястреб понял, что Кастер, по сути, так и остался ребенком. Честолюбию его не было предела, но в честности его сомневаться не приходилось, как и ставить под сомнение отвагу. Несмотря на все упорство, с которым он преследовал индейцев, и безграничную любовь к жене Либи, поговаривали, будто у него был ребенок от индианки из племени чейенов. Ребенок, правда, предположительно умер еще в младенческом возрасте от какой-то тяжелой болезни.
Противоречивая личность. Если вспомнить снова о его жене, он любил ее, но, по слухам, ей нередко приходилось бороться за место в их супружеской постели с его охотничьими собаками.
Но на поле боя он всегда был достойным противником.
— Кастер тревожит меня, — сказал Ястреб, очнувшись от воспоминаний. — Уж слишком рвется к славе.
— Его цель — развязать политический скандал, — вторил ему Слоан. — Ты ведь знаешь, что он арестовал сына президента Гранта во время экспедиции в Блэк-Хиллз. Арестовал за то, что тот был пьян. Разумеется, он в своем праве, но не слишком ли зарывается? Его попросту могут отстранить от ведения очередной кампании против индейцев.
— Оти Кастер — герой, — задумчиво проговорил Ястреб. — Его любят, несмотря ни на что, какие бы промахи он ни совершал. Я опасаюсь его и одновременно тревожусь.
— Но неужели нельзя решить все миром?! — воскликнул Ясень, но по тому, как это было сказано, чувствовалось, что он мало верит в такую возможность. — Ты все равно ничего не добьешься, разговоры с Бешеной Лошадью и Мудрым Быком ни к чему не приведут.
— Я знаю.
— И все же хочешь поговорить с ними? Ястреб кивнул.
— Я поеду не откладывая. Если кто и способен уговорить их, так это я. — Он улыбнулся. — К тому же не стоит забывать о посетившем меня видении. Я должен донести слова орлов бизонам, помнишь?
— Ты уверен, что сможешь поехать очень скоро? — спросил Слоан.
— Разумеется, что мне может помешать? Слоан поднял бокал, указывая на этаж выше.
— Если ехать, то где-то через неделю, если все будет в порядке. Просто, будь она моей женой, я не уверен, что смог бы так скоро куда-либо отправиться.
— Ах да, моя жена, — пробормотал Ястреб. Он поднял бокал со словами: — За мою новую жену!
И Слоан, и Ясень поддержали тост. Ястреб поставил свой бокал.
— А теперь, надеюсь, вы извините меня… Слоан, если остаешься на ночь, в твоем распоряжении обе гостевые спальни, выбирай любую. Ясень, поблагодари жену за то, что нашла время приехать и была так добра одолжить своего мужа на время старому другу, которому нужна поддержка.
— Лили не могла не приехать. До свидания, Ястреб, — попрощался Ясень.
— Если и останусь, — сообщил Слоан, — то скорее всего уеду рано утром. Ждут дела. Подумай хорошенько, Ястреб, у тебя еше есть время отказаться.
— Я уже давно все решил, — твердо произнес он. Ястреб покинул библиотеку и взбежал по лестнице вверх, направляясь прямиком в главную спальню.
Скайлар спала. Комната была погружена во мрак. Огонь в камине почти угас. Она не притворялась, Ястреб чувствовал это, да и час был уже поздний. Сегодня его красавица жена облачилась в небесно-голубую фланелевую ночную рубашку, скрывающую всю ее, от тонкой шейки до самых пальчиков ног. Он покачал головой. Похоже, она не понимает, каким бы консервативным ни было ее ночное одеяние, его это не остановит… Но сегодня пусть отдыхает.
Ястреб подошел к гардеробу, стараясь не шуметь, отыскал платье, что было сегодня на ней, сунул руку в карман. Пальцы нащупали бумагу, конверт от телеграммы. А в нем…
Телеграмма.
Несожженная.
Здесь, в его руках. Возможно, этот клочок бумаги позволит ему понять новоиспеченную леди Даглас, даст ключ к разгадке тайны, столь тщательно скрываемой ею.
Слова озадачили его.
«Беда. Получила законный титул. Продержусь только несколько недель. Нужна помощь. Срочно. Надеюсь, ты в порядке».
Телеграмма была не подписана. Понять, кто послал ее, невозможно. Мужчина или женщина?
Ястреб осторожно сложил бумагу и сунул конверт обратно в карман юбки. Закрыл дверцы гардероба и подошел к кровати. Взглянуть еще раз на свою жену. Она по-прежнему спала, являя собой прямо-таки ангельскую невинность в своей строгой фланелевой рубашке. Он тихо разделся, тщательно складывая одежду и кладя ее на стул. Скользнул в постель, лег с краю, стараясь не потревожить Скайлар. Да-да, сегодня он не станет ее тревожить. Долгое время Ястреб лежал, уставившись в потолок. А когда наконец закрыл глаза, услышал биение своего сердца. Не слишком громкое, но достаточно отчетливое.
Вот она пошевелилась. Он понял это по тому, как качнулся матрас. Золотистые волосы защекотали его руку. Ястреб отвел прядь в сторону.
Сердце билось размеренно, но темп постепенно нарастал, становился все сильнее, все громче.
«Если уж ты хотел не трогать ее, надо было уединиться в своей комнате», — обругал он себя.
Запах чистый, свежий. Благоухание недавно вымытых волос, запах розового мыла, какое варили здесь, в Мэйфэйре. Такой тонкий, дразнящий, возбуждающий. Ястреб протянул руку, лаская длинные локоны, необычайно мягкие, шелковистые… зарылся в них лицом. Снова прикрыл глаза и откинулся на спину.
Сердце билось уже скачками, тело горело от желания, блаженный огонь разлился по жилам…
