— Ты… скучала по мне? — прошелестел вопрос у ее уха.
— Я… — «О Боже, нельзя забывать, зачем я пришла сюда!» — напомнила себе Скайлар. — Да, конечно. Буду скучать и потом. Так ли тебе… необходимо ехать?
На какое-то мгновение руки, ласкающие ее, остановились.
— Да, я должен, — твердо сказал он.
— Но если ты оставишь меня сейчас…
— То?
— Мне… хотелось бы большей самостоятельности.
Ты не мог бы отдать распоряжения…
Он помолчал, принимаясь вновь ласкать ее.
— Хм-м…
Он уже согласен, не так ли?
Ястреб спустил с плеча Скайлар вторую бретельку, припадая губами к тому месту, где только что были его пальцы. Краешком сознания Скайлар отметила, что скользкий шелк медленно сполз, чуть задержавшись на бедрах, к ее ногам на пол? Руки индейца немедленно принялись ласкать обнажившуюся плоть.
— Ну конечно же, моя драгоценная, ты ведь женщина дорогая! — хрипло проговорил он. А пальцы продолжали свое дело, губы же следовали за руками.
Увлекаясь этой чувственной игрой, Скайлар прижалась к нему всем телом, по-кошачьи потянувшись. Она пообещала себе никогда не отдаваться ему по доброй воле и знала, что свое обещание сдержит. Однако сегодня случай исключительный, и, как ни странно, вопреки здравому смыслу она радовалась этому — можно было позволить себе хоть немножко удовольствия…
Внезапно индеец резко развернул ее к себе лицом, заставляя приподнять голову. Чтобы поцеловать, неистово, яростно, точно хотел поглотить всю ее. Ястреб расстегнул свою рубашку у ворота и прижал Скайлар к себе, а она едва не задохнулась от пронзившего ее пламени. Приподнявшись на цыпочки, она помедлила в нерешительности, а потом приникла губами к его шее. Она не была искушенной любовницей, нет, но женское чутье подсказало, что делать. Он снял рубашку и отбросил ее в сторону. А она продолжала ласкать губами мускулистую грудь, опускаясь все ниже. Что возбуждало его больше, нежные прикосновения губ или щекочущие грудь шелковистые пряди волос, Ястреб не знал. Обхватив ее голову руками, он приподнял ее лицо, чтобы снова поцеловать. Скайлар и не заметила, как он избавился от одежды. Странное удовольствие доставляло ей изучать его великолепное тело. Ощущения были настолько новыми, настолько сильными, что здравый смысл испарился, уступив место первобытной страсти, заставляющей сердце биться неровно и кровь быстрее бежать по жилам. Ей казалось, что уже вся она горит и тает от желания, когда наконец Ястреб подхватил ее на руки и уложил на постель. Вот сейчас она взорвется и разлетится на тысячи мелких осколков, промелькнула в голове Скайлар мысль, но нет, он снова начал дразнить ее, ласкать и изводить томительными, дурманящими прикосновениями, а когда она вскрикнула, не в силах больше сдерживаться, накрыл ее тело своим. Это было подобно яркой вспышке света, от которой все внезапно померкло и потеряло свой смысл…
Много позже, придя в себя, Скайлар поняла, что лежит рядом с ним. Обнаженные тела сплелись на не разобранной постели. Свечи почти догорели. Она здесь, в его комнате. И пришла сюда затем, чтобы сделать именно то, что сделала.
Но все это уже не имело значения. Она испытала нечто такое, о чем трудно было сожалеть. Окунулась в мир чувств, прежде недоступных. Они уже были близки с Ястребом до этой ночи, но сегодня все было совсем иначе. Скайлар даже предположить не могла, что наслаждение окажется столь острым. Так хотелось, чтобы сладостный восторг не кончался, чтобы чувства, обволакивающие всю ее, точно кокон, согревающий, теплый, не теряли остроты.
Ястреб пошевелился. Скайлар повернулась и увидела, что он пристально смотрит на нее.
— Сколько тебе нужно?
— Что? — с трудом выдавила она из себя.
— Я говорю о деньгах. Сколько? Думаю, попросишь немало за такое представление.
Скайлар была настолько поражена и шокирована его словами, что не могла произнести ни звука. Восхитительный кокон распался на куски.
— Хотелось бы услышать конкретную цифру. Я, знаешь ли, хоть человек и богатый, но должен рассчитать наперед, как часто позволять себе ночи, такие, как эта.
Бедняжка прикрыла глаза. Боль обиды была столь сильной, что она боялась, как бы слезы не брызнули из глаз. Так унизить ее! Это было слишком, она набросилась на индейца с кулаками, пытаясь сбросить его с постели.
Удар, и довольно значительный, пришелся ему по челюсти, по он точно и не заметил его. Скайлар дернулась, попытавшись вскочить на ноги, но индеец заставил ее снова лечь, глаза безжалостно смотрели на нее сверху вниз.
— Что это ты вздумала? Убежать отсюда нагишом в горы? Или, может, запереться в своей комнате и не пускать меня на порог?
— Ты…
— Ты ведь пришла за деньгами! Признайся!
— Да, я пришла за деньгами! — выкрикнула она, надеясь испепелить Ястреба взглядом.
— Сколько тебе нужно? Пойми, мне просто интересно, во сколько ты себя оцениваешь.
— Боже правый! Если ты и со своей бывшей женой обращался так же, — не выдержав, набросилась на него Скайлар, — то неудивительно, что она умерла, может быть, ей хотелось поскорее избавиться от тебя!
Ярость, с какой он глянул в ответ, заставила Скайлар зажмуриться от страха, но удара не последовало, а потому она рискнула открыть глаза. Он по-прежнему зверем смотрел на нее. Надо же такое ляпнуть, ругала себя Скайлар. Ей вдруг захотелось расплакаться, но гордость не позволила.
— Я… я не понимаю тебя! — выпалила она. — Ни один муж не оставит жену без… без ничего.
— Черт побери, я снова спрашиваю, сколько тебе нужно?
— Около ста долларов, — осторожно проговорила она. Ястреб удивленно вскинул бровь и сел на постели.
— А вы о себе весьма высокого мнения, леди Даглас! Она пропустила насмешку мимо ушей.
— Ты сам спросил, сколько мне нужно!
— Зачем? — последовал требовательный вопрос.
— Я…
— Зачем? — повторил индеец.
— Для моей сестры! — воскликнула Скайлар.
— Сестры? — изумленно переспросил он.
— Да, для сестры, — подтвердила она. — Мне нужно послать ей деньги на дорогу. Хочу, чтобы она приехала сюда.
— У тебя одна сестра?
— Да.
— Старше, младше? Как ее зовут?
— Младше на два года. Сабрина.
— Понятно.
«Что ему понятно? И как же неудобно лежать в таком положении», — думала Скайлар. Он сидел верхом на ней, крепко сжав ее бедра коленями, глаза смотрели с неприязнью.
— Еще сестры есть? Братья? Как насчет мамы с папой? Других родственников? Скольких мне еще предстоит перевезти на запад? — насмешливо поинтересовался он. — Довольно занимательная перспектива!
Она почувствовала, как щеки заливает горячая волна румянца. Надо во что бы то пи стало выбраться из-под него.
