– Так, говорите, Юкке нашли?
Ларри залпом опрокинул в себя содержимое стакана. Теплота, разлившаяся в животе, придала ему смелости. Он налил себе еще и ответил:
– Ага. Возле больницы. Вмерзшим в лед.
– В лед?!
– Да. Там сегодня такой цирк устроили. Я пошел Херберта навестить – не знаю, знакомы ли вы, ну да ладно… короче, выхожу я – а там тебе и полиция, и «скорая», потом пожарники подкатили…
– Там что, и пожар был, что ли?
– Нет, но его же пришлось изо льда вырубать. Ну, то есть тогда я еще не знал, что это он, но, когда они вытащили его на берег, я узнал его по одежде – лицо-то… ну, короче, там все замерзло, не узнать, а вот одежда…
Гёста поводил рукой по воздуху, будто гладя большую невидимую собаку.
– Постой… он что, утонул? Ничего не понимаю…
Ларри отхлебнул из рюмки, вытер ладонью рот.
– Нет. Полицейские тоже так решили. Поначалу, насколько я понимаю. Стояли себе сложа руки, пока медики возились с каким-то пацаном, у которого из башки кровь шла, так что…
Гёста еще энергичнее замахал рукой, то ли гладя, то ли отталкивая от себя невидимую собаку. Немного алкоголя из его стакана выплеснулось на ковер.
– Постойте. Я что-то ничего не понимаю… У кого кровь из башки?
Морган согнал кота с колен и отряхнул брюки.
– Да нет, это к делу отношения не имеет. Ну давай, Ларри.
– Словом, когда они его вытащили на берег – я сразу понял, что это он. Весь какими-то веревками перевязан. А на веревках – камни. Тут-то легавые и засуетились. Рации включили, начали натягивать эту свою ленту, разгонять народ. Сразу заинтересовались. Так что… похоже, его утопили, во как!
Гёста откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза рукой. Виржиния, сидевшая между ним и Лакке, похлопала его по колену. Морган наполнил его стакан и сказал:
– Главное, они нашли Юкке. Подлить тебе тоника?.. Держи. Нашли и знают, что его убили. А это ведь совсем другой коленкор.
Карлссон прокашлялся и солидно произнес:
– Согласно шведскому законодательству…
– Да заткнись ты! – перебил его Морган. – Ничего, если я закурю?
Гёста еле заметно кивнул. Пока Морган доставал сигарету и зажигалку, Лакке наклонился вперед, заглядывая Гёсте в глаза.
– Гёста. Ты же видел, как это произошло. Ты должен вывести преступника на чистую воду.
– Вывести на чистую воду? Как это?
– Ну, прийти в полицию и рассказать, что` ты видел, вот и все.
– Нет. Нет!
В комнате повисло молчание.
Лакке вздохнул, налил себе полстакана водки, плеснул немного тоника, сделал большой глоток и закрыл глаза, когда обжигающие пары заполнили его желудок. Принуждать он никого не хотел.
Карлссон еще у китаезы что-то нудил про отказ от дачи свидетельских показаний, сокрытие улик и прочую чушь, но, как бы Лакке ни хотелось, чтобы виновный понес наказание, он не собирался натравливать ищеек на своего приятеля, как последний стукач.
Серый пятнистый кот ткнулся головой ему в лодыжку. Лакке взял кота на колени, рассеянно поглаживая по спине. Да и какая разница? Юкке был мертв, теперь-то они точно знали. Так что какое все это имеет значение?
Морган встал и подошел к окну со стаканом в руках.
– Ты здесь стоял? Ну, когда это случилось…
– Да.
Морган кивнул, потягивая свой напиток:
– Тогда понятно. Отсюда все видно. Неплохая вообще у тебя хата. Красивый вид. Конечно, не считая… а вид красивый.
Одинокая слеза скатилась по щеке Лакке. Виржиния взяла его руку и пожала ее. Лакке сделал нехилый глоток, чтобы заглушить боль, разрывавшую грудь.
Ларри, какое-то время задумчиво наблюдавший за котами, бесцельно перемещавшимися по квартире в одном им известном порядке, побарабанил пальцами по своему стакану и произнес:
– А если просто навести их на след? Указать место происшествия? Может, они найдут отпечатки пальцев, ну или еще что-нибудь.
Карлссон улыбнулся:
– И что мы им ответим, если они спросят, откуда нам это известно? Что мы просто знаем, и все? Они же наверняка заинтересуются, откуда… вернее, от кого мы это узнали.
– Ну, можно же сделать анонимный звонок. Передать информацию – и дело с концом.
Гёста что-то пробормотал с дивана. Виржиния наклонилась к нему:
– Что ты говоришь?
Гёста тихо-тихо произнес, не отрывая взгляд от своего стакана:
– Простите меня. Но я слишком боюсь. Я не могу.
Морган отвернулся от окна, развел руками:
– Тогда на том и порешим. И не о чем тут больше разговаривать. – Он бросил ледяной взгляд на Карлссона. – Мы что-нибудь придумаем. Решим этот вопрос по-другому. Нарисуем схему, позвоним – черт, да что угодно! Как-нибудь да выкрутимся.
Он подошел к Гёсте и потыкал ногой его ногу:
– Слышь, Гёста, выше нос. Мы что-нибудь придумаем. Не беспокойся. Гёста? Ты слышишь, что` я тебе говорю? Мы все решим. Ну, выпьем?
Он протянул свой стакан, чокнулся с Гёстой и сделал глоток.
– Ничего, справимся. Правда?
* * *
Он расстался с ребятами у входа в бассейн и уже направился домой, когда вдруг услышал ее голос со стороны школы:
– Эй! Оскар!
Шаги на лестнице – и она вышла из тени. Похоже, Эли сидела и ждала его. А значит, слышала, как он прощался с остальными, и с ним говорили как с нормальным человеком.
Тренировка прошла хорошо. Он оказался не таким слабаком, как думал, даже обогнал пару ребят, ходивших сюда не в первый раз. Опасения, что физрук начнет его расспрашивать о сегодняшнем происшествии на льду, оказались напрасны. Физрук только спросил: «Хочешь поговорить об этом?» – и, когда Оскар покачал головой в ответ, больше не задавал вопросов.
Бассейн был иным миром, жившим по своим правилам, не то что школа. Физрук был не таким строгим, и к Оскару никто не приставал. Впрочем, Микке здесь и не было. Может, теперь Микке его боится?! Эта мысль кружила голову.
Он пошел навстречу Эли.
– Привет.
– Здорово.
Теперь уже Эли использовала это словечко. На ней болталась клетчатая рубашка, которая была ей слишком велика, – в ней она снова выглядела такой маленькой, съежившейся. Кожа высохла, лицо исхудало. Еще вчера вечером Оскар заметил первые седые пряди, сегодня же их стало куда больше.
Когда Эли была здорова, она казалась Оскару самой красивой девочкой на свете. Но то, что предстало его взгляду теперь… Он в жизни такого не встречал. Люди так не выглядят. Разве что карлики. Но карлики не такие худые, так что… Нет, это не шло ни в какое сравнение. Он был рад, что другие ребята ее не видят.
– Как дела? – спросил он.
– Так себе.
– Поиграем?
– Ага.
Бок о бок они пошли в сторону своего двора. У Оскара был план. Они заключат союз. Если они это сделают, Эли выздоровеет. Его будоражили мысли о волшебстве, навеянные прочитанными книгами. Но ведь волшебство и правда существует! Пусть его мало, но все-таки оно есть. Все, кто в него не верит, как правило, плохо кончают.
Они вошли во двор. Оскар прикоснулся к ее плечу.
– Пойдем к мусорке?
– Ну-у, давай…
Они вошли в подъезд Эли, и Оскар отпер дверь в подвал.
– У тебя что, нет ключа? – спросил он.
– По-моему, нет.
В подвале было темно – хоть глаз выколи. Дверь захлопнулась за их спиной с тяжелым стуком. Они неподвижно стояли бок о бок, в тишине раздавалось лишь их дыхание. Оскар прошептал:
– Знаешь, Эли, сегодня… Йонни с Микке пытались столкнуть меня в воду. В прорубь.
– Да ты что?! Слушай…
– Подожди. Знаешь, что я сделал? У меня в руках была здоровенная палка. И я стукнул Йонни по башке так, что пошла кровь. У него сотрясение мозга, его даже в больницу возили. Им так и не удалось столкнуть меня. Я… я его ударил!
Несколько секунд они стояли в тишине. Затем Эли произнесла:
– Оскар.
– Да?
– Ура!
Оскар протянул руку, чтобы включить свет, – ему хотелось заглянуть ей в лицо. Свет загорелся. Она смотрела прямо ему в глаза, и тогда он увидел ее зрачки. Те несколько секунд, что глаза привыкали к свету, они были как те кристаллы, что они изучали на уроках физики… как там это называется? Эллипсы.
