— Потому что ты боишься меня. Хах, но не ты первая, хочу заметить, — Рита отстранилась и вернулась на внешний круг. Туда, откуда ее саму было почти не видно, а её голос приобретал более отчетливый эффект эха. — А знаешь, почему ты меня боишься?
— Да с чего ты вообще взяла, что я тебя боюсь?! Рита, заканчивай эти игры! — Княжна продолжила гнуть свою линию. Она была уверена, что в какой-то момент валькирия может начать сомневаться в своих выводах. А признайся девушка, кем является на самом деле, и эта горничная точно упрячет ее обратно в бастион. В то, что Идель даст ей вновь выйти на свободу, Княжна абсолютно не верила.
Хонкай снова дернулась, послышался звон цепей. Руки начинали неметь, вывихнутый сустав неприятно заныл.
— Сперва, — прозвучал холодный голос, — я списывала все на шок от ранения. От близкой смерти. Иногда это меняет людей… Потом… Я решила, что ты винишь меня в произошедшем. Хах, признаться, это чуть было не свело меня с ума…
— Я… Я не виню тебя! Просто мне нужно время…
— Замолкни! — на этот раз голос раздался из-за спины. — В конце концов я стала замечать, что ты не просто изменилась. Ты стала другим человеком. Это началось на турнире, и вот тогда я подумала: “А что, если это не Идель? Что, если это кто-то, кто пытается выдать себя за нее?” — Рита остановилась напротив. Ее руки переместились из-за спины на передник, где сошлись кончиками пальцев друг к другу. Она словно соединила разрозненные факты. Повторно пришла к своему выводу. — И тогда все сошлось. Вы не просто не похожи друг на друга, вы абсолютно разные. А раз ты здесь, то у меня назрел вопрос: где сейчас находится Идель? Каким образом тебе удалось обмануть росток и какова твоя цель?
“Да ты вообще ничего не поняла бы, если б не эти чертовы кексы! И что за бл*дский “росток”?! Что она несет?!”
Княжна хохотнула и покачала головой.
— Ладно… Хорошо! Ты меня подловила, и я должна признаться, — Рита недовольно прищурилась. Несмотря на сказанные слова, она чувствовала, что вряд ли услышит то, что хочет услышать. — У меня была клиническая смерть. Так?
— Какое это…
— Отвечай мне! Так?! — Княжна вновь дернулась, звон цепей вместе с ее голосом эхом разлетелся по карцеру.
— Да, это так, — к своему неудовольствию, горничной пришлось согласиться. — И как это связано?
— Прямолинейно, блин, это связано! Когда я очнулась, то потеряла часть воспоминаний! — Княжна подалась вперед насколько позволяли оковы. — Я вообще охренела от того момента, когда вы всей толпой ворвались в мою палату! Знаешь, что я чувствовала в ту секунду?!
— Вздор! — ответ Рите и вправду пришелся не по вкусу. — Амнезия не меняет людей! Не настолько! — голос валькирии приобрел гневные оттенки. — У Идель был стержень!
— Еще как меняет! И у меня тоже есть стержень! Ты меня только отпусти, и я тебе его обязательно покажу!
— Нет у тебя никакого стержня! — “ого, кто-то психует”. — И ты не Идель… Ты не можешь быть ею!
— Просто смирись с этим и продолжай жить дальше! На этом всё! — Княжна усмехнулась, ведь заметила растерянность в глазах валькирии. — У нас могло что-то быть, но сорян, сеструха, ты сама все испортила. Я не чувствую к тебе ничего! И почти даже не помню! Только какие-то мыльные образы… Более-менее только голос. Голос у тебя и вправду запоминающийся.
Растерянность сменилась страхом.
“Она испугалась! Испугалась того, что ошиблась!” — в душе Княжны поселился огонек надежды, и она решила развить успех.
— Слушай, может, забудем все, что тут произошло? Не знаю… Сходим к тебе в комнату, и ты покажешь мне нормальный рецепт приготовления кексов? Как тебе такая идея?
Валькирия закрыла глаза. Выражение лица было такое, как будто она слышит очень противный звук.
— Нет… Нет-нет-нет. Не сходится!
— Рита, хватит… Ну правда, довольно уже. Сколько можно-то? Старых воспоминаний нет, всё. Но новые же никто не отменял.
— Я не верю! Я не хочу верить, что ты — это она! — горничная замотала головой и всплеснула руками.
— Тогда, — Княжна доверительно взглянула Рите в лицо, — как мне тебе доказать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Валькирия прикусила кончик пальчика, отвернулась и стала ходить из стороны в сторону. Она ожидала, что в такой ситуации получит ответы сразу же. В конце концов, Рита могла поклясться, что тогда, в комнате во время готовки кексов, псевдо-Идель сама все поняла. Оставалось всего-то чуть-чуть надавить.
— Доказать… как доказать… — в голове валькирии крутились мысли, которые все время сбивались страхом того, что она ошиблась. Но вдруг ее осенило. — Есть один способ, — уголки ее губ слегка дрогнули, чуть не превратившись в полноценную улыбку. — Он покажет… Даже если ты все забыла. Даже если нас уже ничего не связывает… О да, есть один способ, — в руках валькирии появился странный предмет. Он был похож на тонкую змею, свернутую в несколько колец.
— Что ты… Что ты задумала? — Княжна сглотнула. Чем бы он ни являлся, в руках Риты выглядел довольно устрашающе.
— Небольшой тест, моя дорогая. Всего мгновение… — алые глаза полыхнули огнем. Пальцы нежно прикоснулись к щеке Княжны. — Вместо тысячи слов покажи мне свои самые яркие эмоции. Открой сердце.
— Р-рита, мне-е что-то не очень хочется открываться свое сердце. Мне кажется, это н-небезопасно!
— Не стоит так нервничать, — валькирия встала позади, положив голову на плечо Княжны. Ее приятный мелодичный шепот буквально вгрызался в сознание, окутывая обманчивой лаской и заботой. — Должно быть, ты не помнишь, но мы делали это десятки раз.
Рита прижалась к своей пленнице всем телом. Руки в белоснежных перчатках мягко и нежно скользили по бархатным ножкам. Она совсем не стеснялась пройти пальцами по самым потаенным местам Княжны.
— Много… много раз. Я делала это с тобой, — ладони переместились с упругих ягодиц на талию. Сжали, а затем двинулись выше. — А ты делала это со мной. Никакого страха… никаких волнений… — наконец пальцы дошли до воротничка блузки Княжны, мягко обхватили, а после потянули в разные стороны, словно это был лист бумаги. Ткань не выдержала и с треском начала рваться. — Только… чистая… боль.
— Рита! Рита, я не хочу! Не надо! Рита, ты слышишь меня?!
Горничная на секунду задержала взгляд на изящной татуировке с розами. Провела пальцем по особо ярким линиям, а затем, кивнув собственным мыслям, стала отходить дальше.
Княжна не видела валькирию, но прекрасно слышала звук удаляющихся шагов. Хонкай почувствовала, как богиня внутри нее беснуется. Та буквально пришла в восторг от происходящего.
Ничего хорошего это не предвещало.
— Воссияй! — разнесся по всему карцеру певучий голос валькирии. А следом раздался звук разрываемого воздуха.
Свист. Громкий, резкий хлопок.
Княжна не видела, что происходит, но одного только звука хватило, чтобы понять, насколько все плохо. Сердце нещадно забилось.
Снова пронзительный свист. И вновь резкий хлопок, но на этот раз с другой стороны. Кнут даже еще не коснулся тела хонкая, но она уже втягивала голову, будучи в ужасе от происходящего. Казалось, что вот сейчас, нет, вот прямо сейчас, в эту секунду Рита ударит, но та словно играла на ее нервах.
Однако момент, когда валькирия все же решила ударить, она ясно обозначила. Потому как за мгновение до есть та чудесная доля секунды, когда внутри тебя, да и все вокруг, замирает. Мир останавливается, сердце не бьется, ты… не дышишь. Ровно доля секунды от состояния “до” к состоянию “после”.
“Seeing the beauty through the…”
Рита отправила кнут по широкой дуге, да так, что тот прошелся своим концом по всем решеткам карцера, выстукивая жуткую трель. Взмахнув рукой, она вложила в удар все, что чувствует к Идель, все эмоции, всю радость, тоску и печаль.
— Ярче тысячи солнц!
Кнут со страшным свистом устремился к Княжне, а затем девушка узнала, что такое настоящая чистая…
Б О Л Ь!
You made me a, you made me a
Believer,
Believer.
— А-а-а-а-а-а-а-а!
