сказал Лев.
Если выстрел рушит камень, то от прогнившего дерева толку будет мало.
— С чего ты взял, что там безопаснее!
— По крайней мере, там не стреляют раскатами куда ни попадя, — поддержала Есения.
Новая галерея не встретила их ловушками, и когда подростки выскочили из неё, то стены и свод подземелья разбежались в темноту. На узкой каменной дорожке расположился десяток одноногих фонарей, которые заботливо освещали обрыв в бездну по обе стороны. Окружавшая пустота напомнила Льву не «карман», созданный отцом, а путешествие с караваном чуди.
— Если подводный лифт — единственный выход отсюда, — справляясь с отдышкой, говорил Вий, — то, надеюсь, они перебьют там друг друга.
— Без чар страты Воды нам не выбраться, — напомнила Есения. — Даже будь с нами Зоря, она вряд ли бы справилась.
— И вас здесь не должно быть, — Лев закрыл уши руками.
Вместе с гулкими звуками боя, через галерею доносились страдальческие призывы о спасении.
— Не по твоей воле мы оказались под прудом, — Вий потряс трубочиста за плечи. — Безумный библиотекарь с Ряженья на нас зуб точил. Нужно идти вперёд и узнать, где твой отец. Или встретить то, что приготовила для гостей Кагорта.
— Водная п–преграда, огненная стража, — негромко перечислял Клим и загибал дрожащие пальцы.
За его состояние Лев опасался больше всего. Левое ухо Клима кровоточило, посечённое осколками. Из-за шока он не чувствовал боли.
— Следующий этап должен быть наш.
— Ты в порядке? — заботливо осмотрел друга Вий.
— Клим прав, — Есения поманила всех за собой. — Дальше будет ветер.
Фонари ожили и взяли ребят в конвой. Короткими прыжками они двигались по каёмке моста, подсвечивали до жути неизвестную пустоту.
Впереди на мосту, раскинув руки, стояла тёмная фигура. Чем ближе подростки подходили к ней, тем хлеще задувал ветер. Порывы поднимали из глубины капли воды и искры, словно внизу кто-то развёл в дождь кострище.
Витавшая в воздухе морось разом пропитала одежду. Крошечные огоньки жалили несмотря на влагу, а ветер зло выл и толкался. Поскользнёшься, и он сдует тебя с узкого моста.
Рядом же с Миазмом стихии настолько тесно переплетались, что образовывали непроницаемую преграду. Подобно тем чарам, какие охраняли проходы в корпуса страт.
— Не причиняй им вред, — не оборачиваясь, настоял Двуличие.
Подростки в испуге огляделись. Точно скинув с себя вуаль, сшитую из теней, позади них вышла женщина в прекрасной маске. Её чистый, белый лик украшал багрянец, застывший слезой.
— Мы же не чудища, — отозвалась женщина. Даже подземная буря не сломила её бархатистый голос. — Бояться нужно тех монстров, что носят мундиры.
Глаза из-под печальной маски интересом осматривали Льва.
— Не подскажешь, отчего там такой шум? — спросила у Льва женщина. — Наш друг, Алчность, не слишком вас напугал?
Чувственный голос щекотал позвоночник трубочиста. Он почувствовал слабость в ногах, и зрение начало подводить. Мир покрылся мутью, и только прекрасный лик притягивал своей чёткостью.
«Почему она грустит? — неожиданно подумал Лев. — Как же рассмешить её?».
— Ваш друг заодно с опричниками сейчас рушат обратный путь наверх, — ответила Есения. — По их вине нам на голову может рухнуть целое озеро.
— Княжна, благовоспитанные барышни не грубят незнакомым людям, — отчитал её Вий.
Веки вьюна расслабленно прикрыты. Рядом Клим с выражением счастливого пропойцы смотрел на женщину.
— Да что с вами?! — взорвалась Есения. — Из-за них мы были на волоске от смерти. И сейчас вы блеете перед этой…
Княжна указала на женщину в мужском костюме и сапогах до колен. Та звонко рассмеялась.
— Похоть, прошу, не играйся с мальчишками, — голос Двуличия перекрыл шум ветра. Он неотрывно нащупывал что-то в водовороте трёх стихий.
— Какие же вы оба злюки, — игриво обиделась Похоть. — Юношам не помешает чуток расслабиться и забыться. Вон и наш друг мчится.
Наваждение спало со Льва, когда над головой пролетел вихрь из лохмотьев. Алчность приземлился рядом с Двуличием. Он недовольно отряхнул лёд, тонкой коркой схвативший его одежды, словно не давеча миазм пролетал сквозь снежную пургу.
— Ушёл наш библиотекарь, — вяло доложил Алчность. — Смекнул, что четверо кошатников не справляются, и нырнул в колодец. Скользкий надоедливый тип.
— Неважно, — откликнулся Двуличие. — Кромешники и опричники выведены из турнира. Прежде чем старик приведёт из Златолужья подмогу, мы достигнем цели.
— Скоро тут будет полно опричников! — непроизвольно крикнул Лев. — Они уже в пути.
Будто только сейчас Алчность заметил подростков, вокруг которых прохаживалась Похоть.
— О, весьма признателен за сведения, — поклонился миазм. — Только не вы ли, негодные детишки, привели кошатников к нам?
Он угрожающе направился к подросткам.
— Живо признавайтесь, зачем вы за нами увязались?! Вздумаете молчать, я вас заставлю проверить, как глубоко Паучиха вырыла своё гнездо!
— Не смей! — не отрываясь от чар, приказал Двуличие.
Алчность будто в припадке затряс головой:
— Какое тебе дело?!
Двуличие помедлил с ответом:
— Похоть, пожалуйста, убереги Алчность от глупостей.
— Меня тоже интересует, почему здесь оказались дети, — произнесла женщина. — Они должны быть со всеми в клетке, что ты сотворил. Если выбрались они, то надо ожидать появление Распутина. Или чего хуже — Киноварного.
— РАЗЛАД НА ПОРОГЕ УСПЕХА, — прозвучал бестелесный голос. — ЛЮДСКАЯ СЛАБОСТЬ.
— Не древнему наморднику нас учить! — завопил Алчность. — Ты должен был выжечь всё людское в Вылко. Мы не спасём никого,
