— Вот об этом я и хотел с вами поговорить, — ответил Гринберг. — Как видите, Технотронная Церковь вполне конструктивно отнеслась к вашему возрождению. Пришествие Звездного Пророка — кстати, в отличие от христианства, это первое Пришествие, а не второе, поскольку вашу предыдущую жизнь технотроники считают бета-версией, — является одним из важнейших догматов Церкви. Однако Звездный Пророк должен подтвердить свою истинность — ну, навроде вновь народившегося Далай-Ламы в тибетской традиции. Поскольку Церковь технотронная, проверка истинности Пророка осуществляется самым простым образом — с помощью пароля. Фраза, с которой вы обратитесь к Церкви, и есть искомый пароль.
— Толково, — прокомментировал Калашников. — И какой у нас нынче пароль?
— А вот этого мы как раз и не знаем, — улыбнулся Гринберг.
— Как же так? — удивился Калашников. — Мы, звездные русичи, лучшие из лучших — и не знаем?
— Увы, — развел руками Гринберг. — Пароль зашифрован квантовым алгоритмом Ханоно-Йоруха со стойкостью в десять миллиардов лет.
— Ну, тогда все в порядке, — махнул рукой Калашников. — Я напишу им какую-нибудь фигню, они сразу же поймут, что я самозванец, потребуют выдачи, и пошла потеха… Куда вы смотрели, КГБ, когда Таранцев меня из прошлого вытаскивал?! На кой черт Звездной России такие проблемы?!
— Какие проблемы? — удивился Гринберг. — С вашей выдачей, что ли?
— Ну да, — сказал Калашников. — На суд скорый и беспощадный!
— Никаких проблем, — пожал плечами Гринберг. — Выдадим. Сколько экземпляров попросят, столько и выдадим. Мы — цивилизация законопослушная, как ООП решит, так и сделаем.
Калашников втянул голову в плечи. Выдадим? Да еще в нескольких экземплярах? А почему бы и нет, раз все мы здесь из одного исма сделаны?
Но если все так просто, зачем же Гринберг сидит в моем кресле?
— Так, — сказал Калашников. — Теперь я вообще ничего не понимаю. О чем мы с вами разговариваем?! Где угроза нашей безопасности?
— Существует три варианта развития событий, — сказал Гринберг. — Первый: вы ничего не отвечаете. Второй: вы отвечаете неправильно. И третий: вы отвечаете правильно. Какой из них представляет наибольшую угрозу для нашей безопасности?
— Третий, — без колебаний ответил Калашников. — Но ведь он абсолютно нереален!
— Да? — спросил Гринберг и пристально посмотрел на Калашникова. — Вы так думаете?
Калашников почувствовал, как его пробирает озноб. Нет, подумал он. Черт его знает, какой там эти роботы пароль завели. Может быть, как раз ту фразу, с которой я думал к ним обратиться — «Вы, уроды»?
— Давайте, я вообще ничего не буду отвечать, — быстро предложил Калашников. — Чтобы наверняка!
— Давайте, — согласился Гринберг. — Давайте предположим, что вы так и сделали. Мы вас выдали, роботы разорвали вас на части и со смаком съели. А как на эту историю посмотрят наши потенциальные противники, вы подумали? Например, спецслужбы Ядерной Федерации?
— Сейчас подумаю, — ответил Калашников. — Подозрительное что-то получается! Этот дурак Калашников даже малейшего шанса не использовал, чтобы от смерти спастись. Значит, имел к тому основания? А какие? Не иначе как подсказал кто! Согласен, Михаил Аронович, — кивнул Калашников. — Плохой вариант. Давайте тогда заведомо дурацкий текст отправим?
— А если он будет опубликован? — спросил Гринберг.
— Тогда смотри предыдущий вариант, — усмехнулся Калашников. — Ну, вы меня вконец запутали! Чего мы все-таки больше боимся: что меня Звездным Пророком признают, или что нами спецслужбы Ядра заинтересуются?
— Опять же, а как вы сами думаете?
— Лучше уж пусть Звездным Пророком, — решил Калашников. — По крайней мере, Прекрасная Галактика — моя личная инициатива, а вот если я себя странно поведу, с точки зрения собственных интересов, сразу ясно станет, что за мной КГБ с ЦСУ присматривают!
— Примерно так, — кивнул Гринберг. — Вот за этим я и приходил, Артем Сергеевич.
— За чем? — не понял Калашников.
— Показать вам, как нужно проблемы безопасности обдумывать, — пояснил Гринберг. — Еще пару таких дружеских бесед, и вы сможете делать это совершенно самостоятельно!
— Да уж наверное, — пожал плечами Калашников, — с таким-то мудрым руководством. Но все-таки — что мне ответить роботу девятнадцать-шестьдесят-пять?!
— А что захотите, — улыбнулся Гринберг. — Ситуацию вы теперь хорошо представляете, голова у вас на плечах — одна из самых светлых в Галактике, и восемь часов на размышление у вас имеется. Так что решение, которое вы примете, неизбежно окажется правильным.
4.
Нет уж, подумал Калашников. Уродами я их обзывать все равно не буду.
— Хорошо, что-нибудь придумаю, — сказал он, заметив, что Гринберг уже присматривается к появившемуся справа от кресла телепорту. — Спасибо, что навестили!
— Не в последний раз, — ответил Гринберг, вставая. — Успехов в разработке пустотников!
— Успехи — это само собой, — пробормотал Калашников вслед исчезающему телепорту. — Сообразить бы еще, с кого начать!
Калашников пересек кабинет и остановился у окна, разглядывая повисшие над рекой черно-багровые облака. Давай по порядку, сказал он себе. Самое простое — ответить Церкви. Потом — посоветоваться со Штерном по поводу пустотников. А самое сложное — придумать, как этих пустотников вычислить. Хотя чего здесь придумывать, усмехнулся Калашников. Прикажу своим верным роботам — и дело с концом. Осталось только роботам объяснить, что я настоящий Звездный Пророк.
Калашников повернулся к пейзажу спиной и раскрыл письмо робота УРТ-1965. Как и следовало ожидать, никакой подсказки относительно пароля в письме не содержалось. Текст ультиматума был краток и недвусмысленен, а прикрепленные к письму виртуальные часы исправно отсчитывали оставшиеся Калашникову минуты.
Калашников махнул рукой, закрыл письмо и вызвал Леонида Штерна.
— Слушаю, — раздался в голове у Калашникова его усталый голос. — Вы, Артем?
— Я, Леонид Петрович, — ответил Калашников. — Посоветоваться хочу.
— По Сети или лично? — уточнил Штерн.
— Наверное, лучше лично, — решил Калашников. — И притом на вашей территории. Если вы на месте…
— Я на месте, — подтвердил Штерн.
— Тогда объясните моему телепорту, куда меня доставить, — попросил Калашников. — Я им только что обзавелся и еще не вполне освоился.
— Заходите, — пригласил Штерн и отключился. Зато прямо перед Калашниковым возник мерцающий прямоугольник телепорта.
— Добрый вечер, — сказал Калашников, появляясь в хорошо знакомом кабинете. Штерн сидел за столом, раскладывая одну толстую пачку бумаг на несколько тонких. Увидев Калашникова, он кивком показал на стул и продолжил свои загадочные манипуляции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
