— Смелее, смелее, — услышал он голос Астархана, звучавший откуда-то сверху. — Нет у нас времени на ваши пешеходные прогулки!
Макаров пожал плечами и шагнул через телепорт.
Астархан стоял в центре большого зала, еще вчера заставленного журнальными столиками вперемешку с разномастными космическими роботами. Сегодня зал был практически пуст, и собравшиеся в нем коллеги Астархана вынуждены были проводить намеченное заседание стоя.
— Доброе утро, — сказал Макаров, оглядевшись. Увидев в зале несколько знакомых лиц, он приветливо улыбнулся, а потом, спохватившись, представился. — Павел Макаров, испытатель первого ранга!
— А это они, — ответил Астархан и небрежно махнул рукой. Над головами присутствующих зажглись овальные таблички с именем, рангом и должностными обязанностями. Сам Астархан назывался просто — Астархан, 112 ранг, начальник. Подняв голову, Макаров обнаружил, что его собственная табличка гласит: «Павел, 1 ранг, генератор неприятностей». — Познакомились? Тогда к делу. Нам предстоит испытывать вот это!
2.
Астархан повернулся вполоборота и показал на широкий подиум у себя за спиной. Воздух над подиумом помутнел, сделавшись похожим на глыбу грязного льда, а потом с резким хлопком покрылся трещинами и осыпался вниз, открывая взору лежащий на боку здоровенный цилиндр.
— Перед вами, — сказал Астархан, приподнимая правую руку, — первый в истории Звездной России боевой звездолет.
Следуя за медленным движением его руки, звездолет оторвался от поверхности подиума и поднялся в воздух, зависнув на метровой высоте.
— Да, да, — продолжил Астархан. — Вы не ослышались! Это — боевой звездолет, предназначенный для захвата и уничтожения вооруженных формирований потенциального противника. Более того, этот звездолет уже прошел все предварительные испытания и признан годным к использованию в условиях реального пространства. Он даже получил собственное имя — «Рифей» — и внесен под этим именем в Галактический Регистр. Но «Рифей», — Астархан поднял руку, требуя полного внимания, — еще ни разу не был испытан в условиях реального боя. Так вот, коллеги: наша группа выиграла конкурс на проведение его боевых испытаний!
Макаров задумчиво поскреб подбородок. Куда это я попал, подумал он, недоуменно оглядываясь по сторонам. Вроде бы Звездная Россия, самая мирная из всех агрессивных цивилизаций. И вот на тебе — испытывать боевой звездолет, да еще в условиях реального боя! Прямо как в добром старом двадцатом веке!
— А план испытаний? — воскликнул стоявший слева от Макарова молодой человек с табличкой «Ахмед, 17 ранг, оружейник». — С кем нам придется драться?!
— План? — переспросил Астархан. — Какой план, испытатель?! Кто лучше нас знает, как испытывать звездолеты?! План мы составим сами!
Час от часу не легче, подумал Макаров. Чтобы испытатели сами придумывали, с кем воевать? Даже в испытательных целях? Что-то мне все это перестает нравиться.
— Ну, а чтобы составить план, — сказал Астархан, щелкая пальцами, — нужно сперва с самим звездолетом познакомиться. Занимаем места, и вперед!
Тощий высокий человек, день назад поразивший Макарова своей прожорливостью, сделал шаг вперед. «Ансельм, 65 ранг, пилот», прочитал Макаров его табличку.
— Маршрут? — коротко спросил Ансельм.
— На ваше усмотрение, — махнул рукой Астархан. — Но без стрельбы.
— Старт через десять минут, — как бы между прочим сообщил Ансельм и пошел к звездолету, успевшему к этому времени выпустить из себя похожий на бревно трап.
Макаров сообразил, что группа Астархана вот-вот разбредется по рабочим местам, и принялся лихорадочно читать таблички. Уже хорошо знакомый Макарову Роберт имел 12 ранг и странную специальность «броневик», бортинженером оказался бородатый, похожий на киношного гнома англичанин по имени Саймон, а штурманом — невзрачный мужичок Петр Карацупа. Остальные таблички Макаров прочитать не успел, поскольку к нему уже подскочил Астархан:
— Ну, что стоишь? Занимай место!
— А какое у меня место? — пожал плечами Макаров. — Вряд ли на «Рифее» есть специальное кресло для генератора неприятностей!
— Ха! — усмехнулся Астархан. — Верно, нет такого кресла! Пешком полетишь! Между прочим, тебе, как генератору неприятностей, весь корабль от и до знать полагается! Так что не зевай, смотри, как они будут с управлением осваиваться!
Это мысль, подумал Макаров. Буду от кресла к креслу ходить и подглядывать, кто как работает. Глядишь, неприятности и начнутся.
Он подошел к трапу, поднялся по его шершавой, липнущей к ногам поверхности и вошел внутрь звездолета. Как и следовало ожидать, внутри «Рифей» оказался намного больше, чем снаружи, и притом совершенно другой формы. Макаров попал в полукруглую рубку, знакомую по доброму десятку фантастических фильмов; на центральном возвышении уже обосновался Ансельм, державшийся за голову обеими руками, а чуть пониже, в шести крутящихся креслах, расположилась остальная команда. Астархан прошел мимо Макарова, нагло ухмыльнулся в лицо и плюхнулся во второе кресло рядом с Ансельмом. Как он и обещал, больше сидячих мест в рубке не оказалось. Ну и ладно, подумал Макаров. Учиться мне надо, а не по креслам рассиживаться.
Подумав несколько секунд, Макаров решил начать с Ансельма. В конце концов, с остальным и автоматы справятся, а вот пилотаж — это святое. Без него так и будешь болтаться на стационарных трассах, и даже от пиратов не спрячешься. Макаров забрался на подиум и встал чуть позади Ансельма. Нахмурил брови, настраиваясь на Сеть. Перед глазами проступили полупрозрачные экраны, заполненные разноцветными схемами и краткими инструкциями. Макаров понял, что не зря просиживал долгие часы на тренажерах — очевидные для опытного пилота, инструкции показались бы новичку сущей абракадаброй.
Управлялся «Рифей», как и большинство современных звездолетов, усилием мысли. Вот только мысли эти сильно зависели от режима полета; попытка заложить на прямотоке красивый вираж, элементарно выполнявшийся планетарными антигравами, могла обернуться острой головной болью, а звездолет продолжал бы лететь по прямой. Постояв за Ансельмом несколько минут, Макаров убедился, что ничего принципиально нового в конструкции «Рифея» не придумано — если, конечно, не считать знаменитого привода Магнуса-Редькина, изобретенного считанные годы назад. Впрочем, так уж получилось, что свой первый полет в космос Макаров совершил на Лапинской «тарелке», как раз и оснащенной этим революционным приводом, и теперь никак не мог считать его чем-то особенным. Одним словом, случись что, Макаров сумел бы справиться с управлением «Рифея» — с той же дрожью в руках и потом на лбу, что и на тренажере, но сумел бы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
