— А что я говорил! — завопил в восторге Ираклий Морава и попытался исполнить дикарский танец на моих могучих плечах. Мне это стоило изрядного глотка соленой воды, но я не стал предъявлять по этому поводу претензий излишне экспрессивному драматургу. Похоже, жертвоприношение действительно отменялось. Вода с шумом уходила через отверстие в полу, а мы в это время прилагали гигантские усилия, чтобы не угодить в образовавшийся водоворот и не быть унесенными черт знает куда. Вода ушла, и мы пластом попадали на мокрый пол, тяжело отдуваясь и мучительно соображая, что же все-таки случилось и почему невидимые силы, пожелавшие забрать наши жизни, в последний момент передумали.
— Поздравляю, — сказал Ключевский, поднимаясь на ноги. — Легко отделались.
— Еще большой вопрос — отделались мы или нет, — мрачно изрек Крафт. — Может быть, здешние затейники решили заменить нам водное погребение на огненное.
— Типун вам на язык, — мгновенно отреагировал на мрачное пророчество Ираклий Морава.
Мы столпились вокруг отверстия, вобравшего в себя воду. Расположено оно было аккурат под тем, которое находилось на потолке, но отличалось от него куда большими размерами. Во всяком случае, человек здесь мог пролезть без труда. Свесив голову вниз, я ничего примечательного не увидел по той простой причине, что внизу царила непроглядная тьма. Тем не менее иного выхода из водяной ловушки у нас все равно не было. Зато появилось горячее желание покинуть зал с алтарем, где нам был преподнесен столь неприятный сюрприз, едва не повлекший за собой массовую гибель отважных исследователей.
Первым в неизвестность прыгнул я и, надо сказать, приземлился довольно удачно. Судя по всему, это помещение, по крайней мере в высоту, сильно уступало предыдущему. Все остальные путешественники по загадочным и небезопасным местам повторили мой маневр без особого ущерба, если, конечно, не считать разбитого колена драматурга. Ираклий Морава не сдержал рвущегося из самого сердца ругательства и получил за это строгий выговор от Крафта. К счастью, магические заклятия, случайно сорвавшиеся с уст Моравы, не произвели на храм никакого впечатления. Силы, распоряжающиеся здесь, почему-то решили оставить хамство литератора без последствий.
Света в этом подземном тоннеле не было, так что нам пришлось двигаться на ощупь. Но более всего нас, конечно, пугала неизвестность. Мы вполне могли наткнуться в конце пути на какое-нибудь чудище — морское или сухопутное, без разницы. Поэтическое воображение драматурга Моравы разыгралось не на шутку, и он то и дело пугал нас истерическими вскриками.
— Да что вы орете, — не выдержал наконец Вацлав Карлович, — черт бы вас побрал!
— Мне попало под руку что-то скользкое, липкое, мерзкое.
— Это всего лишь стена тоннеля, — попробовал успокоить драматурга Ключевский.
— Какая еще стена! — возмутился Ираклий. — Оно же круглое. Ой, мужики, это череп, клянусь мамой!
— Дайте сюда, — потребовал Марк.
С минуту Ключевский ощупывал найденный Моравой предмет, а мы в это время хранили напряженное молчание.
— Похоже, драматург прав, — сказал он. — Только это какой-то странный череп. На ощупь он вроде бы вполне человеческий, есть даже нижняя челюсть, но, по-моему, это не кость.
— Что же, по-вашему, его из чугуна отлили? — засмеялся Крафт.
— Бедный Йорик, — горестно вздохнул Морава.
Я взял из рук Марка череп и взвесил его в руке. Пожалуй, он был тяжелее натурального. И значительно тяжелее.
— Такое впечатление, что он сделан из стекла или из хрусталя. Где вы его нашли, Морава?
— Что значит — нашел? Я об него споткнулся. А потом он меня укусил за палец.
— Не морочьте мне голову, — рассердился Крафт. — Мертвые не кусаются.
— Это вы погорячились, Вацлав Карлович, — не согласился с ним Ключевский. — Мы с вами уже не раз были свидетелями обратного.
— У вас есть зажигалка, Марк?
— Есть, но кремень, скорее всего, отсырел.
— Дайте я попробую.
Мне все-таки удалось оживить зажигалку после нескольких бесплодных щелчков. Огонек вспыхнул и осветил странный круглый предмет, который я держал в левой руке. Это действительно был череп, вернее, его точная копия, сделанная из полупрозрачного материала. Я подсветил его снизу и показал спутникам. Пустые глазницы черепа сверкнули адским огнем, напугав до икоты Генриха Шварца, стоявшего рядом со мной. Для усиления эффекта я щелкнул нижней челюстью, не своей, разумеется. Эта челюсть свободно ходила на шарнирах, производя воистину устрашающее впечатление.
— Забавная игрушка, — хмыкнул Ключевский. — Непонятно только, кому и зачем понадобилось делать ее из хрусталя. Это же адский труд.
Марк склонился над черепом и заглянул в его пустые глазницы. В ту же секунду он с криком отпрянул назад.
— Нет, я так не могу, — возмутился Вацлав Карлович. — Кругом сплошные неврастеники.
— Взгляните сами, — обиженно буркнул Ключевский.
Крафт не замедлил воспользоваться советом, и его реакция была еще почище, чем у Марка, сн просто рухнул наземь как подкошенный. Нам с трудом удалось привести его в чувство.
— Это она, — в ужасе прошептал Вацлав Карлович.
— Кто — она? — не понял я.
— Горгона Медуза, — ответил за Крафта Марк.
Я собрался было заглянуть черепу в глазницы, но тут зажигалка погасла, наверно в ней закончился газ, и все мои попытки ее оживить заканчивались пшиком.
— Она была живая, — хрипло проговорил Ключевский. — В этом я готов поклясться. Я видел, как змеи шевелятся на ее голове.
— Она взглянула на меня, — поддержал Марка Крафт. — Это ужасно, Чарнота.
Справедливости ради надо сказать, что Вацлав Карлович очень быстро успокоился после пережитого стресса. Все-таки с нервами у Крафта все было в порядке. Что же касается Ключевского, то о нем я особенно не волновался. Рыцарь де Меласс был атлантом, и подобные сюрпризы не могли выбить его из колеи.
— Не могу судить с уверенностью, Чарнота, но, по-моему, это приемно-передающее устройство, — задумчиво проговорил Ключевский.
— Точно, — встрепенулся Крафт. — Я читал о подобных черепах. Кажется, их обнаружили в древних храмах ацтеков или майя. А Горгона Медуза почиталась гипербореями как дочь могущественнейшего морского бога.
— А змеи на голове? — напомнил Морава. — Хороша дочка, ничего не скажешь.
— Змея — символ мудрости, — напомнил нам Сусанин.
— Вам, конечно, виднее, — смущенно откашлялся драматург.
Если мне не изменяет память, Медузу Горгону убил один очень известный греческий герой и отдал ее голову богине Афине Палладе. Которая не нашла ничего лучше, как поместить голову загубленной соперницы на свой щит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
