надежде на наше будущее.
В субботу вечером я жду в переулке позади Пепперс, мое сердце колотится. Как бы меня ни обжигало то, что другие мужчины пускают слюни на девушку, которой я одержима, я здесь не для того, чтобы мешать ей работать. Я присмотрю за ней в клубе. Я оплачу все ее танцы. Меня убьет, если я увижу, как другие мужчины пялятся на женщину, которая должна стать моей женой, но я приму это как епитимью.
Я был безответственным мудаком все эти годы, но я могу быть мужчиной для Мии.
Затем в полночь я понимаю, что она не придет. Я вздыхаю от облегчения и возвращаюсь к своей машине.
Скоро, Бэмби, скоро. Я заберу тебя от всего этого дерьма, и твоя мама, Драго Ластра, вся эта жалкая ситуация останется в далеком воспоминании.
Я обещаю тебе.
12
Миа
— Я сексуальный наркоман?
Я хнычу, молниеносно стягивая футболку и трусики с куколки. Я уже мокрая. Моя киска начала покалывать в тот момент, когда Лаз подобрал меня по дороге домой из школы и отвез нас в это отдаленное место в лесу.
Я сижу на краю пассажирского сиденья его машины, мои ноги за дверью, ноющие и взвинченные до исступления от вида и запаха моего незаконного бойфренда, и я не успокоюсь, пока он не трахнет меня в бессмысленный и восхитительно болезненный беспорядок.
Лаз уже стянул с себя футболку и яростно расстегивает джинсы, пятнистый свет леса играет на его голых плечах. Его темные волосы падают ему на глаза, а все вены вздулись на предплечьях.
— Если да, то я определенно такой, — выдыхает он, раздвигая меня и опускаясь на колени на землю, чтобы провести языком по моему клитору.
Я взвизгиваю от удовольствия и на этот раз даже не пытаюсь подавить шум, который произвожу. Деревья, небо, слышнат, как сильно я хочу Лаз. Мне нужно, чтобы кто-то или что-то знал, иначе эта тайна разрастется до таких размеров, что вырвется наружу.
Лаз садится и кладет колено на сиденье, его плечи едва помещаются в машине. Он хватает свой член, обхватывает мои ноги своими бедрами и погружается в меня.
Я резко кричу, и полдюжины птиц срываются с деревьев вокруг нас, яростно хлопая крыльями.
Нет места. Я цепляюсь за него и за подголовник пассажирского сиденья. Машина движется, когда он врезается в меня. Я никогда не испытывала ничего более горячего в моей жизни. Дует прохладный ветер, и свежий воздух на моем обнаженном теле усиливает интенсивность.
Мы не должны быть здесь.
Нас могут поймать.
Это безумие .
У него звонит телефон, и вместо того, чтобы проигнорировать звонок, он вытаскивает телефон и смотрит на экран.
И тогда он отвечает на него.
Я зажимаю рот рукой, прежде чем успеваю спросить его, что, черт возьми, он думает, что делает.
— Привет, Джулия, — говорит он так небрежно, как я никогда его не слышал.
Мои глаза расширяются, и я почти кричу вслух.
Он разговаривает с мамой?
Пока он внутри меня?
Лаз продолжает трахать меня, как будто ничего необычного не происходит. Время от времени он поглядывает на свой член, исчезающий внутри меня, и говорит — О, черт возьми, да .
Я только слышу мамин голос, но не могу разобрать, что она говорит. — Конечно, я могу забрать их. Подожди, есть секундочка?
Ответ мамы занимает некоторое время, и я представляю, как она перечисляет все, что ей нужно сделать в этот день. Она приверженец культа занятости. Тем временем Лаз теребит мою киску, как будто ему наплевать на весь мир, а мои соки стекают по нему.
— Ага. Я просто хотел сказать, что ты сводишь меня с ума, но я думаю, что ты начинаешь мне нравиться. — Он разговаривает с мамой, но все время смотрит мне прямо в глаза. — Ты возражаешь, ты чертовски упряма. Я знаю, что тоже схожу с ума, но я думаю, что и я тебе тоже начинаю нравиться.
Мои глаза расширяются, и я так потрясена, что мои руки отпадают ото рта.
— Нет, я не под кайфом. Ты можешь драться со мной, сколько хочешь, но ты знаешь, что это правда.
— Я… — задыхаясь, начинаю я отвечать, прежде чем Лаз ухмыляется, и я снова зажимаю рот обеими руками.
Дерьмо.
Мама почти услышала, как я разговариваю с ее мужем своим сексуальным голосом.
— Я просто подумал, что ты должна знать, — говорит он, наблюдая, как сверлит мою киску. — Подожди, мне нужно перевести тебя на громкую связь.
Он стучит по экрану и бросает телефон на сиденье за моей головой.
— Откуда это, Лаззаро? — раздраженно спрашивает мама.
Если бы я не была самой большой шлюхой в городе, я бы оттолкнула от себя Лаза, но я так пристрастилась к тому, что он со мной делает, что даже сейчас не могу сомкнуть ноги и быть леди. Оттолкнуть самого горячего мужчину, которого я когда-либо видела, и отказаться от этого толстого члена, потому что он разговаривает со своей женой, которая также оказывается моей матерью?
Лаз берет мою руку и подносит ее к своим губам, оставляя безмолвный поцелуй на моей ладони.
— Я думал об этом какое-то время. Я хочу сделать это правильно.
— Насколько ты близка? — он спрашивает.
Так близко, я рот.
— Я буду дома через час.
— Хорошо. — Он лениво наклоняется и проводит большим пальцем по моему клитору, вращая его разрушительным движением, и я знаю, что в любую секунду разорвусь по швам.
Я начинаю отчаянно бормотать: Повесь трубку, повесь трубку
Лаз ухмыляется. — Я должен идти. Мне кажется, я слышу, как идет Мия.
Он тянется над моей головой, и я слышу звуковой сигнал. Как раз вовремя, потому что я кончаю с воплем, все мое тело содрогается от мощного оргазма.
Лаз стонет и бьет меня сильнее.
— Да, черт возьми, дои мой член, детка. Ты такая похотливая маленькая шлюха для меня.
— Заткнись, сумасшедший придурок, — хрипло хныкаю я, уже ненавидя себя, когда мой оргазм стихает. От блаженства до парализующей ненависти к себе за считанные секунды.
— Кончи еще раз и скажи спасибо на этот раз. Делай, как тебе говорят.
Мои ногти впиваются ему в плечи, пока я смотрю, как он трахает меня сильнее. — Иди к черту.
— Скажи, пожалуйста, кончи в мою киску.
— Я этого не говорю.
— Скажи это, или я позвоню твоей матери по видеосвязи, пока буду трахать тебя, и покажу ей, какой голодной до члена девчонкой она воспитала.
Я стону от его
