потянувшись за вином.
— Это имеет значение, — твердо говорю я. — Риета запомнит, а ты?
Даже если только мы с Риетой зовем его именем, которое он предпочитает, это нечто. Важно, чтобы он чувствовал себя самим собой.
— Конечно, если это то, что ты предпочитаешь.
Риета улыбается Лазу и исчезает на кухне.
Лаз закручивает винт в пробку. — Зачем ты это сделала? Меня не волнует, что ты единственная, кто называет меня Лаз.
— Потому что это человек, которым ты являешься. Мне нравится, какой ты мужчина.
Он вытаскивает пробку из бутылки с хлопком. — Не говори такого дерьма, когда я не могу тебя поцеловать. Вино?
Я еще недостаточно взрослая, но вино в моей семье священно, и мне с шестнадцати лет разрешают выпивать немного за обедом, если я хочу. Обычно я этого не делаю, но сегодня я чувствую себя счастливой. Я чувствую себя расслабленным. В доме Риеты я почти могу притвориться, что Лаз мой.
Я поднимаю пальцы вверх и отмеряю в воздухе три четверти дюйма. — Столько, пожалуйста.
Лаз наливает и протягивает мне, а потом наливает себе в стакан побольше.
В итоге мы вдвоем стоим перед фотографией Риеты и Неро в день их свадьбы: моя сестра ослепительно прекрасна в своем кружевном свадебном платье, а Неро красив в своем костюме. Это откровенное фото, полное химии между парой. Удивительное количество химии, если учесть, что это был брак по расчету. После того, как была сделана фотография, отношения между мужем и женой похолодели. Когда я вижу Нерона, что я редко вижу в эти дни, он никогда не любит свою жену. Многократные попытки и неудачи завести ребенка вбивают между ними клин.
А на этом фото? Он смотрит на красивую улыбающуюся женщину в своих объятиях глазами, полными обожания. Что случилось со всей этой любовью? Она утекла? Сгорела и развеялась, как пепел?
Я остро осознаю, что Лаз стоит рядом со мной, его рука прижимается к моей. Что, если я влюблюсь в Лаза, и это случится с нами? Мы могли бы пожертвовать всем друг для друга и остаться ни с чем.
— Они выглядят очень счастливыми, — бормочет он.
— Да, они точно так выглядят, — грустно говорю я.
Лаз резко смотрит на меня. — Ты в порядке, Бэмби?
От ответа меня спасает то, что входит Риета с огромной тарелкой макарон, ее руки в рукавицах для духовки. — Надеюсь, вы оба голодны. Я приготовила достаточно на шестерых, потому что думала, что придет больше людей.
Паста выглядит аппетитно и на вкус. Кусочки сыра рикотта, поджаренные кедровые орешки, жареная цветная капуста, тмин и оливковое масло. Лучше всего то, что ужин в кои-то веки проходит спокойно, мы втроем болтаем о телешоу, предстоящих выборах мэра, о местах, где мы были в отпуске. Я продолжаю украдкой смотреть на Лаза и улыбаться про себя, пока он болтает с Риетой. Он совершенно другой человек, когда у него нет язвительной стены или он не ожидает, что чьи-то слова прорежут ему живот. Его улыбки настолько прекрасны, что у меня перехватывает дыхание.
Мне нравится этот мужчина.
Мне он очень нравится.
Когда тарелка Риеты почти пуста, она поворачивается ко мне с вином в руке. — Я слышала о твоем ужине с Драго Ластро. Мама настаивает, чтобы ты вышла за него замуж?
Мгновенно по комнате проносится холодный ветер.
— Мама пока не настаивает, но продолжает воспитывать его. Он мне не нравился, и я сказала ей об этом, но она, кажется, не может принять это.
Каждый раз, когда я заходила в комнату и там была мама, ей требовалось меньше трех минут, чтобы заговорить о свадьбе, помолвке или так называемых подходящих мужчинах.
Лаз резко ставит стакан с водой и яростно отрезает кусок цветной капусты краем вилки. — Миа выйдет замуж за этого куска дерьма через мой труп.
Меня пронзает трепет от того, как гневно и собственнически он звучит. Риета, должно быть, тоже это заметила, наблюдая за ним с легким хмурым выражением лица. Я отвлекаю ее, наливая еще вина.
— Спасибо, Миа. Я тоже не думаю, что тебе стоит выходить замуж. Ты так молода, и это не кажется тебе хорошей парой. Он тебе хоть нравится?
Лаз быстро поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.
Я чувствую, как краска заливает мою шею. Будь тоньше, Лаз.
И он уже знает ответ на этот вопрос.
— Боже, нет. Он вызвал у меня мурашки.
— Тогда все решено, — говорит Риета, слегка кивая. — Я поговорю с мамой и скажу ей, что этого не произойдет.
После этого Лаз начинает расслабляться.
Когда трапеза заканчивается, я помогаю Риете отнести грязную посуду на кухню, упаковать остатки и выбросить тарелки в мусорное ведро. Я теряюсь в воспоминаниях о том, как Лаз смеялась над рассказами Риеты о том, как мы вдвоем проказничали, когда были детьми. Я не могу вспомнить, когда в последний раз я так наслаждалась семейным ужином.
И это с Лазом. Несмотря на то, что мы прятались вокруг, несмотря на тот факт, что то, что мы делаем друг с другом, является отвратительным и неправильным на многих уровнях, я не могу не чувствовать, что я впервые в жизни нахожусь в правильном месте.
Ополаскивая сервировочные ложки, Риета спрашивает: — Что с Лазом? Он смотрел на тебя всю ночь.
— Что ты имеешь в виду, что случилось с Лазом? Еще до того, как слова вылетают из моего рта, я слышу, как защищаюсь я. Я чувствую, что начинаю краснеть, и отворачиваюсь от сестры.
— Только то, что я сказала. Мия, почему ты обернулась?
Я тянусь к грязной тарелке, меня охватывает паника. Я подумала, что если кто-нибудь спросит меня о напряженности между мной и Лазом, я буду вести себя спокойно. Отмахнитесь и притворитесь, что не понимаете, о чем они говорили. Я столько раз практиковала это в душе, но теперь, когда это происходит на самом деле, мои ладони вспотели, а сердце бешено колотится.
К моему удивлению, Риета ласково бьет меня по плечу. — Миа Вивиана Бьянки. Ты влюблена в Лаза.
Я поворачиваюсь к ней лицом, сжимая грязную тарелку, как щит. — Нет… я не… я…
Риета отмахивается от меня и поворачивается к раковине.
— Не беспокойся об этом. Тебе предстоит жить с ним, и это должно быть очень странно и напряженно. И я понимаю. Он молод и довольно сексуален, и когда он расслабляется, с ним весело. Больше похоже на старшего брата, чем на отчима, верно?
Я засовываю грязную тарелку в посудомоечную машину. Я не знаю, что на
