В Семейных расстановках мы видим, что, когда клиент идентифицируется с другим членом семьи, он испытывает глубокую боль. Страдания переполняют людей, распространяясь на всю их жизнь. Это дает им ощущение цели и является довольно мощным стимулом им необходимо найти выход из страдания. Это также дает им чувство собственной значимости и силы. Поэтому одна из основных задач терапевта заключается в том, чтобы не поддерживать клиента в его стремлении к силе и значимости через страдания.
Если терапевт сумеет не вовлечься в проблемы клиента, остаться эмоционально отстраненным на всех уровнях, если ему удастся быть центрированным (что вовсе не значит быть холодным и безразличным), то часть проблем клиента разрешится сама собой — потому что присутствие терапевта лишает страдания клиента их силы. Способность терапевта не вовлекаться — один из наиболее мощных инструментов, с помощью которых он помогает клиенту соприкоснуться с его собственной глубинной реальностью.
Лицом к лицу со страхом
Задача терапевта — помочь клиенту сделать следующее: осознать, какова его жизнь, почувствовать, как она разворачивается в настоящем, в здесь и сейчас, взять на себя ответственность за последствия своих действий. Для такой помощи со стороны терапевта требуются определенная зрелость и доверие к жизни, что в свою очередь предполагает наличие жизненного опыта, которому нельзя научиться. Поэтому всегда будут разные ведущие, каждый из которых действует по-своему, в соответствии с личным опытом.
Именно личностный рост и степень зрелости снижают уровень страха, возникающего при работе с семейными системами. Если ведущий живет в согласии с жизнью и ее процессами, он становится смелее и может видеть происходящее таким, какое оно есть, без страха. Тогда ему не нужно защищать клиента ни от чего, даже от смерти, если это то, к чему клиент стремится.
Действительно, нужно быть очень смелым, чтобы видеть все, что происходит во время расстановки, чтобы говорить об этом вслух и позволять происходить тому, что должно произойти. В своей книге «Изменение» («Der Austasch») Хеллингер написал следующую фразу, которую я немного изменил: «Если у человека есть смелость взглянуть в глаза реальности и сказать вслух о том, что он увидел, ничего плохого случиться не может, потому что реальность сама по себе никогда не бывает плохой. Только страх реальности может сделать ее плохой, потому что все подавленное переходит в подсознательную часть ума и начинает работать против нас».
Клиенты гораздо более стойкие, чем мы себе представляем Терапевту следует помнить о том, что клиент способен справиться со своей ситуацией, какой бы она ни была. Нередко страх испытывает именно терапевт, а не клиент. Каждый раз, когда терапевт доверяет интуиции и говорит о том, что видит в данный конкретный момент, даже если это может показаться тяжелой информацией для клиента, именно это оказывается наиболее эффективным, и после расстановки клиенты испытывают благодарность. Если вы говорите кому-то: «Ты хочешь умереть», — в этом есть определенная сила, если, конечно, это видно из расстановки. Но если терапевт пытается снизить напряжение и смягчить свои слова, говоря, например: «Такое впечатление, что ты, возможно, хочешь умереть», или начинает играть роль спасателя, ограждая клиента от его же намерений, видных из расстановки, тогда возможность изменений практически равна нулю.
Задача терапевтов, работающих в области Семейных расстановок, заключается в том, чтобы помочь клиенту увидеть определенную реальность, а не спасать людей. Именно реальность дает силы, помогает заземлиться, позволяет клиенту спасти самого себя. Именно правда настоящего момента озаряет любую расстановку и приводит к исцелению.
Искренность
От терапевта требуется не только смелость, но и искренность. Мы уже говорили о смелости, но искренность также играет немаловажную роль в терапии. В данном случае искренен тот терапевт, который видит и принимает собственные ограничения, который знает, с чем он в состоянии справиться, а с чем нет. Если есть тема, которая вызывает у терапевта страх, он должен уважать свои чувства и признаться в том, что существуют области, с которыми он работать не может.
И неважно, происходит ли это потому, что у ведущего нет достаточного опыта или просто эта тема его пугает, — у страха необязательно должны быть причины. Лично я скорее буду доверять терапевту, который прямо и сразу скажет, что не может работать с определенными проблемами, чем тому, который скажет, что может все, а потом выяснится, что это не так.
Необходимость искренности — также повод для терапевта поучиться и поисследовать неизвестные или запретные темы для себя, познакомиться с тем, что его пугает, чтобы потом спокойно с этим работать. Какая бы трудность ни возникла в ходе сессии, терапевт сможет помочь в большей степени, если он встречался с подобными ситуациями в своей собственной жизни. Но это не значит, что он может работать только с тем, что было с ним самим, например, разрешать ситуацию насилия по отношению к ребенку, только если его самого в детстве били или насиловали. Если у терапевта нет чего-то в опыте, ему просто придется проявить определенную долю скромности, чтобы понять клиента, которому пришлось это пережить, и ту семейную систему, в которой он вырос.
Любой человек может выйти за пределы собственных ограничений. Терапевт, проявляющий эмпатию по отношению к клиенту, способен многому у него научиться и таким образом измениться внутренне. Терапевт учится понимать других людей, их жизнь, их мотивы, их жертвы, амбиции, беспокойства, их действия несмотря на то, что эти люди с их поступками и внутренним миром могут очень сильно отличаться от него самого.
Основным подходом к работе с семейными системами должна стать постоянная готовность терапевта выйти за рамки своих ограничений, быть открытым всему новому. Это значит, что он не может бросить работу только потому, что увидел какую-то личную трудность. Когда терапевт сталкивается со своими ограничениями, а это происходит постоянно, ему необходимо признать этот факт и учиться расширять свои границы, например, под руководством ведущего, имеющего больший опыт в этой области.
Когда ведущий Семейных расстановок нацелен на личностный рост (это касается, в общем, всех терапевтов), он может дойти до определенного предела, и ему начнет казаться, что он не может двигаться дальше. Но даже если он чувствует, что бьется головой о стену вновь и вновь, ему необходимо продолжать поиск до тех пор, пока он не пройдет определенный урок относительно того, на чем он застрял. Неудачные или трудные сессии чаще всего оказываются более важными для терапевта, чем те, в которых все прошло хорошо. Поэтому к ним стоит относиться с большим уважением После удачной сессии терапевт ощущает уверенность и удовлетворение. Но в таких сессиях мало материала, на котором можно учиться. Когда же терапевт терпит неудачу, у него есть возможность многое понять и многому научиться — в частности, научиться скромности.
За пределами личной совести
В контексте Семейных расстановок терапевт, имеющий собственные неисследованные или болезненные области, ограничен своей личной совестью, которая привязывает его к своей семье. И ему трудно признавать или даже просто видеть определенные ситуации или определенных людей. Если, к примеру, отец женщины, ведущей расстановки, бил жену, то есть ее мать, то ей может быть сложно открыться и принять всем сердцем жестокого мужа клиентки, потому что тогда она будет чувствовать предательство по отношению к собственной матери.
Вот вам еще более экстремальный пример: представьте себе женщину-терапевта, которая когда-то подверглась изнасилованию. К ней приходит клиентка с такой же проблемой. С одной стороны, она сможет понять клиентку как никто другой, но с другой — ей может быть нелегко помочь клиентке принять насильника, если она сама не смогла этого сделать.
В первом примере терапевт, чью мать бил муж, возможно, до сих пор носит в себе гнев своей матери на мужчин. И тогда возникает вопрос: сможет ли она помочь женщине, которая злится на мужчин, принять их всем сердцем? В ситуации, подобной этой, терапевт может просто не увидеть исключенного из системы мужа клиентки, и никто этого не заметит. Очевидно, что идентификация с клиентом может помешать разрешению проблемы, поэтому очень важно различать эмпатию по отношению к клиенту и отождествление с его проблемами.
Идентификация происходит тогда, когда между терапевтом и клиентом исчезает различие. Боль клиента — собственная боль терапевта Беспокойство клиента — это же и беспокойство терапевта. Терапевт не осознает, что идентифицируется с клиентом Это происходит, если терапевта захлестывают чувства или эмоции во время расстановки или после нее.
