всегда всё такое омерзительно яркое, освещаемое в сумме двадцатью пятью или даже тридцатью лампочками, которыми были утыканы весь потолок и стены. Из-за такой цветовой гаммы и освещения каждый раз при входе в помещение кухни на очередной «приём пищи» Диме казалось, что он попадает в палату в морге.
Родители Димы сидели по разные стороны по длине стола, Дима же между ними. Ему хотелось как можно скорее уйти в свою комнату, но ни один кусок не лез в горло – ему всё время казалось, что отец смотрит на него, скривившись в презирающей ухмылке. Хотя на самом деле Георгий Абрамович Вронев, часто поправляя на переносице очки, читал электронную книгу, стоявшую на подставке прямо напротив него по левую руку. Просто она располагалась в той же от него стороне, где сидел Дима.
– Ты весь исхудал, сынок. И эти синяки под глазами… ты хотя бы высыпаешься? – вновь подала голос мама Димы, переводя взгляд с отца на сына и обратно.
– Да, не беспокойся, мам, – прошептал Дима, часто и невпопад кивая головой. От съедающего Диму изнутри волнения его нога предательски задрожала под столом и никак не хотела останавливаться, хоть он даже теперь и придерживал её свободной левой рукой.
– Он прекрасно выглядит, дорогая. Двадцатилетний лоб, что с ним может случиться. Особенно когда не надо впахивать, не надо вообще ни о чём задумываться и стараться. Вся жизнь на золотом блюдечке. Золотое блюдечко для золотого мальчика. Уметь бы только это ценить, – вновь осадил жену отец Димы, не отрывая глаз от читаемой им книги.
– Надеюсь, очень надеюсь, что всё так. Но, любимый, у меня материнское сердце не на месте. Как будто что-то у Димы не так… Как у тебя дела с учёбой, сынок?
– Да всё тоже нормально, правда, – солгал Дима. В последнюю неделю он прогулял больше половины пар.
– Пока мы переводим им каждый семестр деньги, конечно же, всё будет отлично, – заметил Георгий Вронев, нажимая на кнопку, чтобы перелистнуть на следующую страницу. И добавил абсолютно тем же тоном и голосом: – Дорогая, не передашь мне соль? Спасибо.
Внезапно мобильный телефон Димы завибрировал и подал короткий звуковой сигнал – значит, пришло какое-то сообщение или эсэмэска. Дима не посмел даже пошевелиться и занырнуть рукой в карман, чтобы вынуть телефон и прочитать сообщение, чтобы не навлекать на себя гнев отца. Но тут же раздался ещё один сигнал, затем ещё. Потому Диме всё же пришлось достать его. Уходить из-за стола было нельзя – таково правило, иначе отец разозлится. Сидеть в телефоне тоже запрещалось. Дима намеревался отключить звук, но его глаза сами собой прочитали высвечиваемые в шторке уведомлений сообщения. Они были от Андрея:
«Бро, есть варик получить тату!»
«Ответь срочно, бро!!!»
«Да не ломайся ты, возьми телефон в руки!»
«Времени нет!»
Любопытство сразу же победило. Разблокировав телефон, Дима одной левой рукой набрал и отправил три вопросительных знака. Ответ не заставил себя долго ждать:
«Колян сказал, что готовится какая-то мегаофигенная ходка. Просто башню сорвёт, сказал. И что это очень важно для банды. Все, кто будут, автоматически станут членами банды, так что это очень и очень большой шанс. Сказал, ссыкуны сами поубегают, так что отбор 100 %…»
Он что-то ещё и ещё строчил, но Дима помнил, как в прошлый раз Андрей бросил его и убежал, когда началась вакханалия на Калининской улице. Да, конечно, тогда у Димы поехала крыша и он помчался вместе с толпой в желании разорвать на части живого человека, но Андрей даже не попытался оттащить его. Это сильно задело Диму. Потому в ответ он написал:
«Ты киданул меня вчера», – и куча разозлённых и обиженных смайликов.
«Да я думал, что ты за мной свалить решишь! А когда посмотрел, где ты, офигел от того, что ты за полицейским этим рванул со всеми. Что мне было делать?!»
«Не бросать друга», – напечатал Дима и, заблокировав телефон, в ярости попытался втолкнуть его обратно в карман. Но промахнулся, и тот с грохотом упал на кафельную плитку кухни.
– Браво, отличное умение ответственно относиться к дорогим вещам. Не напомнишь, сколько ты за него заплатил? – не преминул вставить свою ремарку отец, проводя всё тем же холодным взглядом несколько раз отскочивший от пола телефон. – Ах да, нисколько. Ведь платил я.
– Ой, Димочка, не разбил? Главное, не волнуйся, все контакты и информация сохранится, перенесём на новый… – засуетилась, наоборот, мама.
– Всё нормально, он работает, – быстро наклонившись и разблокировав телефон, ответил Дима. После чего вновь выпрямился на стуле, по пути зацепив плечом край стола.
– Не ушибся? – тут же спросила Кристина Вронева.
– Чёрт возьми, ему сейчас бы в армии служить, а не разнюниваться. Не сломал же он себе руку или плечо, чем он там ударился из-за своего лишнего веса? И отсутствия нормальных мозгов в черепной коробке… – вспылил отец, ударив кулаком по столу.
«Решайся, брат. Времени на раздумья нет», – успел Дима прочитать последнее сообщение от Андрея. И вмиг принял окончательное решение.
Дима резко вскочил со стула, намереваясь пулей вылететь с кухни. Но грозный оклик отца и направленный в его сторону указательный палец остановили его:
– Мы ещё не дообедали. Прояви уважение к трудившейся с утра матери. Через три часа к нам в гости придёт потенциальный бизнес-партнёр, вот тогда свалишь из дома, чтобы не позорить нас. А пока будь добр, верни свой зад обратно на стул.
В этот момент всё внутри Димы будто взорвалось. В памяти всплыли все те обиды, что накопились за долгие тяжёлые годы с той страшной трагедии на всегда такого холодного и отстранённого отца. Слова сами собой рвались наружу, а слёзы ручьями хлынули из глаз Димы.
– Пошёл ты к чёрту! Понял?! Я не хотел, чтобы произошёл выкидыш. Я не хотел, понял ты?! Я все годы корил себя за это, мне нужна была поддержка, а ты, наоборот, винил меня, как подворачивался случай, смешивал с грязью и говном! Сколько ещё ты будешь меня ненавидеть, а? Всю мою жизнь? И напоминать мне… Пошёл к чёрту! Тварь!
С этими словами Дима выскочил из кухни и рванул к входной двери, по пути размазывая по лицу не прекращавшие струиться слёзы. В этот момент ему было плевать на то, что думает о нём его отец, что хочет сказать ему, что вообще теперь будет. Плевать на всё. Ему нет места в этой семье – он знал это давно, но столько лет не хотел верить, всячески уговаривал себя, что ошибается. Но теперь всё
