Читаем без скачивания Принцесса огорошена - Марина Воронцова

Николай Иванович, рассудив "по-хозяйски", решил вместо одной дорогой машины, приобрести целый пакет жизненных благ. Теперь он обустраивает новую однокомнатную квартиру в Озерках. Доводит меня до белого каления сетованиями на дороговизну строительных материалов. Помимо этого после приобретения тюнинговой "Нивы" помощник Яретенко активно пропагандирует поддержку отечественного производителя и ругает мой "вражеский" "мини-кунерс". И, наконец, третий пунктик касается дачи. В сложные перипетии "домика в деревне" я не вникаю, боюсь – съедет крыша. Естественно, моя.

Единственный человек, на которого призывы "поддержать отечественного производителя" подействовали, – это Людочка Колыванова. Теперь она яростно окучивает младшего детектива Яретенко. Тем более что теперь, с машиной, квартирой и дачей, жених из Николая Ивановича – хоть куда. Спасаясь от навязчивого внимания детектива-администратора, он пробегает через приемную стремительно, натянув на глаза кепку и рявкая:

– Здравствуйте, Людочка!

Однако Людмила не из тех сорокадевятилетних женщин, которые от малейшей грубости начальства впадают в истерику и гипертонические кризы. Она только пожимает своими широкими бурятскими плечами и вновь углубляется в изучение "желтой прессы", отмечая скандальные статьи красным фломастером. Свежий "Мегаполис" за десять минут покрывается яркими пятнами, как больной корью младенец. Людмила удовлетворенно вставляет фломастер в прическу, ярко-рыжую "химию" барашком, и начинает заваривать кофе.

Огромный агрегат фирмы "Дольче" после нажатия кнопки "Эспрессо" выдул в подставленную чашку сто миллилитров жидкости нефтяного цвета, от одного запаха которой сон у Людочки испарялся до вечера.

– Людочка, кофе! – командует Николай Иванович.

– Уже несу! – жгучая бурятка Колыванова кокетливо посматривает в зеркальную панель. – Тьфу ты…

И вытаскивает из своего губкообразного волосяного покрова карандаш, небольшую линейку и красный фломастер.

– Понаставили, блин, природы, – ворчит она, пробираясь меж гигантских фикусов и пальмы.

– Людочка, кофе уже остыл, – констатировал Николай Иванович факт из своего кабинета.

– Иду, иду! – пропела секретарша и, быстренько покидав на поднос сахарницу, салфетки, аккуратно добавила тарелочку, накрытую крышкой, и устремилась в кабинет начальства.

– Вот, – Людочка торжественно приподняла крышку тарелочки. На ней оказалось кондитерское изделие, состоящее из нескольких коржей, меж которыми отчетливо виднелись толстые слои масла. Сверху сдобный параллелепипед был обильно посыпан крошками и сахарной пудрой. – Наполеон!

– Я? – ткнул себя в грудь Николай Иванович.

– Нет, – Людочка впала в замешательство, – пирожное.

– Спасибо, – вздохнул частный детектив Яретенко, бросив тоскливый взгляд на, Людочкину выпечку.

– Ой! – секретарша заметила на столе у Николая Ивановича небольшого розового зайчика с кривым носом, малиновыми ушами и пятками. – Какая прелесть!

– Это, Людочка, вам, – обреченно произнес детектив Яретенко.

– Ой, спасибо! – воспользовавшись предлогом, Людочка тут же обежала стол и принялась целовать начальство.

– Отставить! – сработал командирский инстинкт самосохранения, и Николай Иванович одним движением ног оттолкнувшись от пола, моментально отъехал в противоположный край стола, мысленно благословив удобные кресла на колесах.

– Ну что же вы? – обиделась Людочка. – Специально для меня купили, а благодарность принимать не хотите?

Я не покупал, – признался Николай Иванович, – я его выиграл.

– В тире? – глаза Людочки вспыхнули огнем.

– В автомате, – поспешно остудил их младший босс и невольно добавил, – мать его ети…

– В автомате? – разочарованно протянула Людочка. – У метро? За пять рублей?

– Если бы! – в сердцах всплеснул руками Николай Иванович. – Я его хватаю – он падает! Опять хватаю – опять падает! Полтинник, еще полтинник… Ты вот мне скажи, почему эта лапа наверху всегда разжимается, а йотом как ни в чем не бывало назад едет?!

– Не могу знать, – обиженно отрезала Людочка и, выполнив "кругом", проследовала к месту исполнения служебных обязанностей.

– И главное ведь – мимо не пройти! – продолжал удивляться Николай Иванович, входя в мой кабинет.

Он протянул мне свежий номер "Мегаполиса". На первой полосе был младший детектив Яретенко и заголовок: ""Зенкi Гименея" – это мое детище".

Я выхватила газету с твердым намерением надавать ею младшему детективу Яретенко по лысине. Сейчас я ему за все отомщу!

Раздался телефонный звонок.

– Алло! Редактор программы "Криминальная Россия", – раздался знакомый нервный прокуренный голос. – Передача с вашим участием имела большой резонанс! Как насчет сериала о ваших подвигах? Каждый будем освещать подробно? А? Ну что, приедете насчет контракта? Жду в пять.

И отключился. Согласия моего ждать даже не думал. Действительно, ну какому телевизионщику придет в голову, что хозяйка частного детективного агентства откажется от цикла передач о себе?

Не буду пересказывать содержание переговоров, но домой я ехала с серьезным намерением Николая Ивановича прибить. Каждый первый со смехом совал мне злополучный "Мегаполис".

Навстречу вылетел Броне, который начал скакать вокруг меня, пытаясь допрыгнуть до лица, чтобы лизнуть как следует, и Себастьян, который довольно начал тереться об мои ноги.

– Коля, разговор есть! – серьезно начала я.

– Подожди ты со своим разговором! – отмахнулся Николай Иванович. – Ты лучше посмотри, какую я кулебяку испек!

И с этими словами он откинул белое кухонное полотенце с противня. Я застыла на месте. Рыбная кулебяка! Глянцевая, блестящая, моя любимая!

– Коля… – я восхищенно вдохнула непередаваемый аромат и моментально забыла о газете.

– Простейшее в приготовлении блюдо, а результат – фантастический, – горделиво заявил Николай Иванович. – Меня моя первая теща научила. Берешь соленое дрожжевое тесто, раскатываешь в тонкий пласт, буквально три-четыре миллиметра. Кладешь внутрь фарш из отварной рыбы по вкусу, можно лосося, я лично пикшу люблю, с яйцами, рисом и обязательно мелко-мелко порубленной петрушкой. Главное, чтобы рыбы было две трети и одна треть всего остального. Равномерно все это по пласту распределяешь, сантиметра два с половиной чтобы было начинки, и накрываешь вторым пластом теста. Защипываешь края, мажешь кусочком сала, потом желтком и в горячую духовку на 220 градусов. Как только тесто пропечется, минут тридцать обычно, можно вынимать. И все! Точно так же можно делать и мясную кулебяку, и грибную, и с капустой.

– А почему ты не пользуешься посудомоечной машиной? – удивилась я, заглянув в кухню и увидев, что Николай Иванович моет тарелки в раковине.

– Да ну ее! Сильно грязную посуду не ставь, перед загрузкой полощи! На фиг, два раза-то перемывать. Я сначала хотел попробовать, стал ополаскивать посуду перед загрузкой, да и вымыл все в результате сам, – отмахнулся Николай Иванович. – Зачем она вообще нужна? Стиральная машина – это я понимаю.

Не став вступать в дискуссию по поводу сомнительной необходимости посудомоечной машины, я ушла переодеваться.

Дойдя до своей спальни, я заметила, что во всей квартире идеальный порядок и стерильная чистота. Неужели у горничной проснулась совесть и она перестала рассовывать пыль по углам?

– Коля! Лена приходила?! – крикнула я из ванной.

– Приходила! – отозвался сердитый голос. – Руки у этой Лены из жопы растут!

Вот уж действительно точное определение!

– Что, плохо убрала? – спросила я, вернувшись в кухню.

– Убрала, скажешь тоже, – фыркнул Николай Иванович, гремя посудой в раковине. – Пришла, метелкой из перьев поелозила, пылесосом пошумела и ушла. Я ее специально второй раз вызвал и показал, как надо убираться. Она расфыркалась, говорит: "Я кандидат биологических наук!". А я ей: "Это не повод тут бактерии разводить!". Девица разобиделась, пошла на меня жаловаться.

– И что? – я вошла в кухню, едва сдерживала смех. Представляю, как вытянулась физиономия у Лены, которая очень любит поговорить о том, что в нашей стране ученые вынуждены к торгашам идти полотерами.

– Ничего. Мне потом какая-то женщина позвонила с претензией, мол, что же вы нашего работника до истерики довели. Ну, я и сказал, что таких работников надо поганой метлой гнать, объяснил, почему. Женщина эта вроде все поняла, извинилась, сказала, что Лену больше к нам посылать не будет. Ну их на фиг, короче! Я тут вот по случаю удачного дела решил праздничный ужин организовать. Ну, Сан Саныч! Ну, ты сыщик мирового класса! Теперь от клиентов отбоя не будет! – сказал он, заправляя соусом свой коронный салат по-деревенски. Вкусно так, что вилку можно проглотить.

– Да, – вздохнула я, усаживаясь в уголочек.

– Чего нос повесила? – младший детектив поставил на стол салатник с аппетитной горочкой. – А-ап! Настоящие маринованные огурчики, как ты любишь, телятинка, морковочка, горошек… Сашка, ты чего, как пыльным мешком стукнутая?