из многих населенных пунктов поступают ходатайства об открытии церквей; эти просьбы он переправлял в местные органы власти, откуда так и не получил ни одного ответа. Но главное, в ходе беседы приглашенному было дано понять, что в скором времени в отношениях между советской властью и Православной церковью предстоят большие положительные перемены.
Первым проявлением этих изменений на местном уровне стало открытие в феврале 1943 года рядом с Красноярском, в селе Николаевка, крошечной кладбищенской церкви. Об этом факте как о событии огромного значения Лука сообщал сыну:
«Господь послал мне несказанную радость. После шестнадцати лет мучительной тоски по церкви и молчания отверз Господь снова уста мои. Открылась маленькая церковь в Николаевке, предместье Красноярска, а я назначен архиепископом Красноярским… Конечно, я буду продолжать работу в госпитале, к этому нет никаких препятствий.
Я думаю, что резко изменилось отношение правительства к Церкви, всюду открываются и ремонтируются за счет горсоветов храмы, назначаются епископы, митрополит Николай Киевский назначен членом комиссии по немецким зверствам, издана тиражом в пятьдесят тысяч экземпляров, и при том роскошно, книга “Правда о религии [в России]”».
Местность, где располагалась церковь, называлась тогда «слобода III Интернационала» и представляла собой рабочий район вблизи красноярской железной дороги. Из доклада первого уполномоченного Совета по делам Русской православной церкви при СНК СССР по Красноярскому краю М. С. Лаксенко от 1 июля 1944 года следовало, что фактически церковь начала работать в январе 1943 года. От церкви до 2-го корпуса (школа № 10) красноярского госпиталя № 1515, где работал и жил Лука, было 5–7 километров. Необходимо заметить, что транспортного сообщения в то время практически не было, и идти к церкви надо было в любую погоду и в любое время года пешком.
На дверях квартиры архиепископа появляется табличка, извещающая о том, что по церковным делам он принимает во вторник и пятницу с шести до восьми вечера.
Ни дочь, ни сыновья (мягко говоря, нерелигиозные по своим убеждениям люди) не порадовались новому церковному назначению отца. То, что Лука считал своим торжеством, их пугало. Это можно понять: дети практически не знали своего отца, но осознавали, что долгая разлука с ним и вся неустроенность их жизни были связаны с его архиерейским служением. Отец успокаивал своего испуганного старшего сына: «Твои страхи обо мне почти полностью неосновательны. Мое архиерейское служение не считают несовместимым с работой в госпитале и вполне с ним мирятся. В госпитале ничуть не пахнет от меня архиерейским духом, а в церкви я только архиерей и лечить верующих не имею никакой возможности. Проповеди мои строго обдуманные и вполне безупречны, нередко даже имеют просоветский характер… Последние мои тюремные страдания глубоко изменили меня. Стал я удивительно терпимым, кротким, тихим, совсем сгладилась моя былая резкость… Я писал тебе, что дан властный приказ не преследовать меня за религиозные убеждения. Не могу писать более подробно, но важность факта ты оценишь и без комментариев».
28 февраля была совершена первая литургия в Николаевском храме. Отслужен был молебен о даровании победы над врагом. Архиепископ Лука произнес проповедь: поздравил с Великим праздником: с открытием богослужения, и закончил поучением о Страшном суде, ибо была неделя мясопустная.
Потом было прочитано послание митрополита Московского Сергия от 30 декабря 1942 года, призывающее паству жертвовать средства на строительство особой танковой колонны – имени Димитрия Донского. «Пусть наша церковная колонна имени Димитрия Донского, – писал в нем митрополит, – понесет на себе благословение Православной нашей церкви и ее неумолчную молитву об успехе русского оружия. Нам же всем даст утешительное сознание, что и мы не останемся стоять в стороне, что и мы по нашей силе и способности участвуем в святом деле спасения родины».
Как сообщал в своих отчетах М. С. Лаксенко, за полтора года функционирования Никольской церкви (с января 1943 года по июль 1944 года) было собрано 225 000 рублей; из них: в Фонд обороны страны – 60 000; на подарки бойцам – 10 000; на формирование танковой колонны имени Димитрия Донского – 150 000; на другие патриотические цели – 5000 рублей. Церковный совет за свои патриотические деяния удостоился двух благодарностей от И. В. Сталина. Отметим, что свои средства вносили в общий фонд владыка Лука и клирики храма. Эти факты опровергают необоснованные (если не сказать – странные) заявления некоторых авторов о какой-то нерасположенности и чуть ли не о запретах архиепископа Луки проводить в храмах денежные сборы на патриотические цели.
17 марта 1943 года архиепископ Лука поделился своей радостью об открытии церкви в Красноярске с Н. П. Пузиным: «…у нас открылась церковь в Николаевке, а я назначен архиепископом Красноярским. Требуют, чтобы я не ходил в церковь, если не буду работать в больнице. И работаю через силу. До крошечной кладбищенской церкви в Николаевке 1 1/2 часа ходьбы с большим подъемом на гору, и я устаю до полного изнеможения, церковь так мала, что в ней нормально помещается 40–50 чел., а приходят 200–300, и в алтарь так же трудно пройти, как на Пасху. Служить мне в ней можно было бы только священническим чином, но и это пока невозможно, т. к. нет облачений. По-видимому, получим их из театра. Нет диакона, певчих, даже псаломщика. Служит 73-х-летний протоиерей, а я проповедаю. Это для меня и для народа огромная радость. Есть большая надежда, что весной откроют Покровскую церковь (на углу улиц Сталина и Сурикова). Работу в госпитале, конечно, буду продолжать, и к этому нет препятствий».
Отныне в Никольской церкви во все воскресные и праздничные дни проходили службы. Хотя и далековато до нее было, но Лука при первой возможности ходил туда, молился и проповедовал, призывал верующих к пожертвованиям в пользу пострадавших от немецкой оккупации. Не было необходимых облачений, церковных предметов, диакона, певчих, даже псаломщика, но люди, от пятидесяти до трехсот человек, приходили и молились. Лишь к Пасхе 1943 года удалось более или менее благоустроить храм и найти необходимое облачение для архиепископа Луки, и под его возглавлением состоялось первое архиерейское праздничное богослужение.
В памяти красноярских верующих сохранилось много случаев из архиерейства Луки.
Однажды, во время проповеди в храме к церковным дверям с грохотом подлетел мотоцикл, и солдат-вестовой полез через толпу с пакетом к Луке. Женщины на него, конечно, зашикали, заругались. Пакет же с печатями пошел по рукам и дошел до проповедника. Епископ прервал свое слово, открыл пакет, прочитал, что там было написано, и сказал: «Православные христиане! По законам нашей церкви пастырь не должен покидать во время службы и проповеди свое место. Но вот получил я письмо, где сказано, что солдат раб Божий такой-то умирает в госпитале и нуждается в моей епископской и врачебной помощи. Да простит меня Бог, и вы простите, христиане православные, но должен я поторопиться
