бы. Тебе, как сыну, могу сказать. Он только ко входной двери с ключами подходит в два ночи — а я уже знаю: где был. С кем пил. С кем блядовал».
Финансист одной из Семей сейчас очень вовремя вспомнил родную мать, оттого ничего отвечать не стал.
В дверях некстати заворочался ключ.
— Всем привет! — раздался из прихожей голос сына. — Вы на первом этаже?!
В кухню, совмещённую в виде студии с залом для гостей, он вошёл ровно через три секунды.
Затем, оценив обстановку, озадаченно уставился на сверлящих друг друга взглядами родителей.
— Слабак, — выплюнула Нозоми, не отводя взгляда от потупившегося мужа.
— Да как ты смеешь, женщина! — мгновенно покраснел и вскипел якудза, на некоторые вещи реагирующий не в пример образованию эмоционально.
Он рефлекторно дёрнулся через стол вперёд, занося руку для удара.
— Не хуей! — неожиданно раздалось над головой.
А его кисть оказалась перехваченной сыном.
— Кто тебе позволил лезть? — демонстративно холодно облил нарочитым презрением парня Асада-старший. — Вообще забылся, где ты и кто ты?
Ватару, не обращая внимания на вскрикнувшую жену, вскочил на ноги. Коротко выбросил кулак вперёд.
И повалился затылком назад, на прямых ногах, даже не согнув их в коленях.
— Бля… — с удивлением услышала зажмурившаяся Нозоми голос сына. — Опять автомат сработал.
Глава 20
Цубаса весело шагала домой, напевая песенку.
Настроение было наредкость неплохим, несмотря на эмоциональные качели в течение последней пары-тройки часов.
По-хорошему, приятных моментов было несколько.
Во-первых, снятый Асадой с души грех. Это было самым важным, да…
Во-вторых, шоколадный торт. Две штуки.
В-третьих, она, кажется, знала, чем отплатить Асаде за человеческое отношение: процент взаимодействия.
Наивный, как суслик, Маса даже директории на смарте держал незапароленными. Соответственно, попади гаджет кому в руки… Некоторые вещи даже родственникам не говоришь. А тут — смотрите, кому не лень.
Прочитав товарищу небольшую лекцию о культуре пользования техникой, она увидела полное его непонимание. Вообще. Асада как будто с Луны свалился.
Или его приёмные родители изначально держали в чёрном теле, планируя?‥ Да нет, не может быть. Тогда нафига бы сдался её дорогой контракт?
Пришедший от Асады вызов мгновенно вырвал её из размышлений о том, как полнейший информационный кретинизм Масы вообще в природе возможен.
— Да? — тут же ответила на звонок она, активируя камеры их гаджетов, с обеих сторон канала.
Как хорошо, что забрали его новый смарт у паренька-соседа и что белобрысый подопечный предоставил ей удалённый доступ на уровне собственного. По крайней мере, она теперь имеет возможность затыкать все его дыры, типа незапароленных директорий.
Появившееся в тот же момент голографическое изображение лица Асады было донельзя озабоченным:
— Слушай, у меня проблемы. Посоветоваться бы.
— Ты же дома. Что случилось? — моментально напряглась бывшая курсант.
Она лично довела его до дверей. Они ещё посмеялись по этому поводу: времена, когда девушек провожали парни, сегодня неактуальны. Если девушка формально приписана к парню в такой сопровождающей роли, провожать его будет она. Контракт есть контракт.
— Пришёл домой. Отец с матерью на кухне что-то делили, — деликатно обозначил понятный им обоим момент Асада-младший. — Отец вдруг на мать бросился с кулаками. Я влез между…
— Результат?! — прервала чуть сумбурные конструкции девочка, останавливаясь.
Вместо ответа, Асада навёл камеру на лежащего на спине отца:
— А ты вообще далеко отошла? — неуверенно спросил он. — Извини, конечно, но тут такое, что не всякому и расскажешь. А я точно не понимаю, что надо делать.
— Жди. Открой двери, сейчас буду. — Сообщила Цубаса.
После чего, развернувшись, рванула бегом.
Так она не бегала даже в Информационной Академии. Пятьсот метров, на которые она успела отойти от дома Асады, были пройдены чуть больше, чем за минуту. С учётом неудобных женских туфель на ногах, кокетливого рюкзачка за спиной (никак не предназначенного для бега) и путавшейся в ногах на скорости юбки-волана.
В дверях, задумчиво почёсывая за правым ухом сжатым кулаком, стоял Асада:
— Ещё маман в обморок долбанулась, — сообщил он. — Я приложением, которое «скорая помощь», потыкал, как ты учила.
— Что говорит приложение? — Кимишима, невозможным слитным движением выпрыгнув из туфлей, рванула в комнаты, не дожидаясь ответа чуть тормознутого товарища.
* * *
Понятно, что родителя бить не хотел. Благодаря непосредственной Цубасе, о предстоящих в семье разборках знал заблаговременно и вроде как морально даже готовился. Что ни говори, но заделанный отцом на стороне ребёнок — не пропитая получка.
Что-то более серьёзное.
С другой стороны, если верить всё той же красноволосой, в местной жизни это хотя и не норма, но достаточно близко к ней. В ряде случаев.
Кстати, сама Кимишима, вытаращив глаза, минут пять втолковывала мне, что мой смарт с такими настройками — это чуть ли не открытая дорога дьяволу к моей бесценной душе.
Говорила она, понятно, другими словами, но суть была именно та. И дескать, ещё слава богу, что Юдзи оказался порядочным человеком и в разделы моей личной информации, включая деликатные области прокачки через нейроконцентратор, он даже заглядывать не стал (это она проверила вообще за секунду, посмотрев какие-то там свойства я так и не понял, чего).
Убившись о мой уровень образования в местных реалиях, как об стену, она тупо забрала гаджет и на моих глазах минуту порхала над виртуальной клавиатурой пальцами, как пианист по роялю.
Вернув мне прибор, Цубаса сказала: пока я не поумнею, она будет за мной присматривать, как за грудным ребёнком.
В принципе, следовало честно себе признаться: хуже точно не будет. Видимо, в момент моего появления тут, с комплекта слетели какие-то там настройки. А вернуть их обратно в случае изменения какой-то нейро-карты (равно личности) — это как заново во всём разобраться.
В общем, вникать я буду постепенно и не факт, что сразу. Соответственно, о моём кретинизме в данный момент никому, кроме Кимишимы, лучше не знать.
С последним спорить было бы глупо.
— Сотрясение мозга. — Деловито извещает Цубаса, отлепляя какой-то хитрый датчик-расширитель собственного комма от виска лежащего на полу отца. — Неприятно, но не опасно. Кровоизлияний, разрывов сосудов я не вижу.
— ТЫ врач?! — поражаюсь до глубины души.
— Мы договорились. — Серьёзно отвечает она, не поворачиваясь и направляясь к матери, которая находится на низенькой тахте у стены. — Все вопросы такого плана ты задаёшь строго наедине. Чтоб
