на лицо серьёзное выражение. — У спортивного отделения есть претензии? По факту нанесённого ущерба?
— НЕТ! — В один голос выдохнули шесть глоток, считая преподавателя.
Ещё не хватало предъявлять ботанику официально… можно сразу самим повеситься — житья после такого не будет. Зачморят уже всю Академию, причём на уровне Префектуры. Какие-то соревнования проводятся не реже двух раз в месяц, новость моментально разнесётся.
Один ботаник, пятерых спортсменов, без концентратора… Вернее, с засунутым в задний карман.
— Второй момент. Материальный ущерб лаборатории. — Юто Кавасима мудро не дал проигравшей стороне фиксироваться на досадных мыслях. — Если имело место вмешательство в лабораторный процесс, платят зачинщики.
Дети должны уметь отвечать за свои решения. И должны научиться разбираться со всем самостоятельно. Говорить вслух этого он не стал, но теперь мяч был на стороне поля бывших одноклассниц Асады.
— Я чуть отвлеклась, но мне ребята из второго корпуса не мешали. Так, зашли спросить кое-что. Они бы скоро вышли. — Сидящая ближе всех учащаяся-гуманитарий смотрела на Асада холодно и с презрением. — Мне никто не мешал, — чётко повторила она.
— Мне тоже, — потупив взгляд, сказала вторая.
— Я думала о вариантах химической реакции. Сидела за столом преподавателя. Мне не мешали ни спортсмены, ни сам Асада. — Третья не приняла ничью сторону, хотя по факту сейчас топила своего бывшего одноклассника.
Взгляды присутствующих скрестились на Минами Икемацу, победительнице нескольких серьёзных турниров по спортивным бальным танцам.
От её слова сейчас зависело достаточно многое.
— Я работала в углу с электронным архивом. Что происходило между рядами, не видела, — отстранённо и будто бы через силу произнесла та, глядя в упор на белобрысого и загадочно улыбаясь. — Мне кажется, первым начал Асада. Он, кстати, вошёл с оскорблениями в адрес парней. Я такого даже повторить не возьмусь…
— Меня первого хотели ударить! — возмутился белобрысый. — Я просто не позволил!
— Это кто-то может подтвердить? — нейтральным тоном уточнил Начальник образовательного процесса Академии.
Ему уже был ясен финал. Но на футбольном поле игра длится до свистка.
— Так. Цубаса ещё не вошла, — принялся по-стариковски загибать пальцы гайдзин. — Камеры, говорите, не работали. Эти против себя свидетельствовать не дураки… Только если бывшие одноклассницы подтвердят! — растерянно сделал вывод белобрысый. — Я только ругнул их! А драться они сами полезли, первые!
— Ничего не видела.
— Не в курсе.
— Не смотрела.
Икемацу вообще молча и отрицательно покачала головой, чуть свысока глядя на растерянного Асаду.
— Двести пятьдесят тысяч иен за лабораторный стол с наборами стёкол, микроскоп, терморегулятор… Отправляю твоему отцу, ты в копии. — Подвёл итоги Юто Кавасима, Начальник образовательного процесса Академии Тамагава. — В соответствии с договором о твоём обучении, моё решение окончательное и является основанием для внесудебного взыскания.
* * *
Отделался деньгами. Надо ещё выяснить, насколько это серьёзная брешь для семейного бюджета.
Отчего-то сразу стало жалко местных родителей, потому что поневоле всплыли ассоциации с не самым сытным послевоенным бытом там.
С другой стороны, судя по тем суммам, которые отец давал мне вообще на увеселительные заведения, может, всё в семье и не так плохо…
Через два поворота меня догнала Кимишима. Она зачем-то осталась в кабинете местного самого главного по образованию в Старшей школе, на пару слов, после всего.
— Асада, остановись! Поговорить надо!
* * *
Лучше бы он её ударил.
Не пожелав останавливаться, он даже не обратил на неё внимания. Просто обошёл по дуге, словно яму или лужу на пути, и потопал дальше.
Догнав его повторно Цубаса хотела схватить пацана за рукав, но её рука оказалась неожиданно перехваченной в воздухе.
— Отойди. Держись от меня подальше. — Без тени эмоций, убийственно спокойно, сообщил Маса.
Блядь, что же делать…
— Мивако? А батя опять занят? — раздался голос пацана дальше по коридору.
Асада, видимо, только что набрал офис отца.
— Мы меняем моё сопровождение, — продолжил пацан. — Без деталей. Она не будет ни находиться рядом со мной, ни сопровождать меня где-либо. Её контракт недействителен.
— …
— Что?‥ Нет, это моё решение. Но я буду его отстаивать.
— …
— Ехать домой? Важные новости дома, отец там?‥ Хорошо. Спасибо.
* * *
Между первым и вторым корпусами. Через десять минут после разбирательства в кабинете Начальника образовательного процесса Академии.
— Будете должны. — Минами Икемацу, под руки с подругами, уверенно смотрела на старосту спортивного курса. — Согласны, что мы вас вытянули?
— Да. Претензий нет. Мы благодарны. — Коротко кивнул здоровяк. — Могли на четверть миллиона прилипнуть…
— Да. Теперь за них Асада отдувается. — Вежливо кивнула танцовщица. — Но это не всё, согласен? Мы же ещё должны молчать, что он над вами голыми руками надругался. Или позора не оберётесь! — Самая красивая девушка из гуманитариев сейчас вовсе не была такой добродушной, как обычно на людях.
— Да. Что хотите за молчание?
Глава 18
Как удачно, что она забрала все гаджеты у Ватару перед тем, как он отправился домой, объясняться с женой. Как почувствовала.
Его сын, Масахиро, позвонил только что на тему того, что не ужился на одном квадратном километре с той самой сестрёнкой подруги.
Ч-чёрт. А ведь это был почти идеальный вариант решить вопрос безопасности пацана на необходимое время. У красноволосой малой был активен такой список приложений и расширений, что за Асаду-младшего до выборов, теоретически, даже в серьёзных заварухах можно было бы не переживать.
Что ж там такое у них случилось? Вроде бы, ещё час назад подруга пересылала фото, где весёлая компания, с белобрысым во главе, поедает что-то прямо с большого блюда в их школьной столовке. Типа отчёта: работа идёт.
Подумав ещё пару минут, Мивако решительно потянулась за собственным смартом. Конечно, хотелось просто лежать на этом диване, таращиться беззаботно в потолок и ждать, когда вернётся Ватару. Он обещал.
С другой стороны, такие проблемы надо решать сразу, не давая им превратиться в снежный ком.
* * *
Цубаса сидела на скамейке, выполненной в роли качелей, и бездумно болтала в воздухе ногой. На душе было пусто, гнусно и грязно.
Почему-то в первую очередь её сейчас тревожила не собственная карьера, хотя тут поводы для беспокойства были более чем солидные. Волчий билет во весь рост, без вариантов.
Грустнее всего было из-за того, что Асада напоследок
